— Простите за некорректный вопрос, девушка с Красноказарменной, дом которой мы под охрану поставили, она не рядом с вами?
— Не совсем. Глеб, что случилось?
— Ген, попроси ее подействовать на даму, которая с охранниками, в ее дворе осталась. Люди воют! Это конечно похвально, что они вместе с этой Людмилой, задержали черного риэлтера, он там деда одинокого почти окучил. Спасли старика — плюс к Карме. Но эта неугомонная дамочка, собирается завтра проводить какой-то курс молодого бойца. Заявила, что у нее свои нормативы, и все должны их сдать.
Ген, я серьезно, повлияйте на нее как нибудь.
— Постараюсь, — Гена сбросил вызов, вернулся к окружающим, поинтересовался, кто из них может повлиять на некую Людмилу, засевшую в засаде напротив Машиного подъезда.
Ответом был коллективный взрыв хохота. Потом Артем Игнатов, вытирая выступившие от смеха слезы сообщил:
— Человек который может повлиять на Людмилу Коромыслову, еще не родился. Ее любимое выражение: ""Есть два мнения, одно мое, второе неправильное""
— Пап! На кого влиять надо? Может у меня получится? Я иногда хорошо влияю, — вмешался в разговор Мишаня, с сожалением заглядывая в пустой стаканчик из-под какао.
— Маме тоже нужно купить пончиков и чая. И всем кто с ней ушел, вдруг тоже проголодались? Я могу заплатить. Главное, чтобы Верочке на подарки осталось.
— Найдем на кого повлиять Мишань, и маму накормим, и всех кто с ней в мастерскую пошел, ты еще какао хочешь? А пончик? — Генка забеспокоился, показалось, что ребенок остался голодным.
— Неа, спасибо, мне бы салфеток.
Вытирался салфетками сам, тщательно. От помощи наотрез отказался.
— Мишенька, Верочка твоя подруга? — Соня протиснулась к Мишке, поправляет чуть съехавшую шапочку.
— Нет, не подруга. Я же говорил — сестренка. Вы, что не поверили? Очень хорошая, на меня похожа, один в один, только я беленький, а она темненькая. Я ее никому не отдам. Там, откуда мама ее забрала, Верочку обижали, — Мишаня огляделся по сторонам и перешел на шепот, правда достаточно громкий, — ее обзывали — позором.
И в шкаф закрывали, если кто-то пришел. Чтобы позор не видели. Она никакой не позор! Я навсегда ее старший братик. Никому сестренку обижать не дам. И мама не даст, и папа, и бабуля.
Мишаня сжал кулачки и куда-то в пространство пригрозил, сразу двумя.
— Ген?! — Сонька начала наступать на Геннадия, — вы бы так и молчали, если бы Мишенька не сказал? Без меня подарки… Ишь. Какие….
