Покачала головой, вдруг запоздало сообразив, что стою перед незнакомым человеком, можно сказать, едва ли не в белье. Но смущения отчего-то не испытывала. Было в Борисе что-то такое… безопасное.
— Так чем, собственно, обязана? — ехидно вскинула я бровь. — Раз все живы и целы. Или у вас такой обычай — вламываться в чужие дома посреди ночи?
— А кто-то вламывался? — лукаво удивился он. — Вроде бы честно просто постучал.
Хотелось съязвить, но в голову, как назло, не шло ничего достойного, пришлось ограничиться грозным видом, с которым я и повторила свой резонный вопрос:
— Так чем обязана?
— Нужно, чтобы вы зафиксировали факт рождения.
— Яна? — тут же спохватилась я.
— Всё хорошо, — снова уверил меня шаман. — Мальчик, — с нотками гордости сообщили мне, — вполне здоров и криклив. Нужно просто соблюсти бюрократические формальности.
— Какие вы слова знаете, — взъелась я, сама толком не понимая на что.
— А мы вообще здесь умеем удивлять, — ничуть не обиделся парень. Всё-таки выглядел он сильно молодо.
Недовольно фыркнула и скрылась в доме. Быстро и резко одевалась, почему-то продолжая злиться. Общение с шаманом оказало на меня странный эффект. С одной стороны, он был обычный. Простой бурятский парень в джинсах и свитере. И да, было глупо ожидать, что он явится ко мне с бубном и мешком куриных костей. Но я всё равно подсознательно ожидала чего-нибудь такого. Слишком уж мощный ореол мистицизма был создан вокруг его личности местными жителями.
До их дома шли молча. Молодой отец что-то насвистывал себе под нос и весело размахивал моим медицинским саквояжем, который я так настырно потащила за собой из дома. Джентльменство провожатого свело мои тяготы в пути к разглядыванию звёздного неба и грустным размышлениям о несправедливости этого мира. Как так? Никакие достижения современной медицины и все нечаевские деньги не смогли спасти наших детей. А кто-то вон… рожал дома, едва ли не в полевых условиях, как кошки, и абсолютно не парился из-за этого.
Мысли были нехорошие, завистливые и ядовитые. Возможно, именно это и раздражало меня в Боржоне — лёгкость, с которой они с Яной относились к происходящему. Да я бы на их месте… Но я не была на их месте и вряд ли уже буду. И это сильно удручало. Даже звёздно-снежный купол ночи над головой не в силах был успокоить меня сегодня.
Семейство жило почти на самой окраине. В окнах горел свет, разбавляя кромешную мглу вокруг.
