А Пашка всё ждал и ждал, и я вместе с ним, даже несмотря на регулярные отчёты Кирилла — помощника Ильи, у меня никак не получалось поверить в то, что наше соседство — это надолго. Как только нам обоим стало понятно, что в ближайшее время ждать возвращения Юли не приходится, наши отношения с мальчиком заметно усложнились.
В первые дни он вёл себя как прежде: ходил за мной хвостом по посёлку или же молча восседал на стуле в углу кабинета, иногда гоняя чаи с плюшками, испечёнными Надеждой Николаевной, пока я пыталась работать.
Всё так же молчал, хоть и держался вполне дружелюбно. Но время шло, и Паша с каждым днём начинал отдаляться. Стал чаще пропадать неизвестно где, объявляясь на пороге моего дома (где мы жили) лишь по вечерам, когда я в предынфарктном состоянии готовилась бить тревогу. Попытки удержать его подле себя тоже не приводили ни к чему хорошему, он начинал откровенно… вредительствовать — ходил в грязной обуви по дому, бил посуду, отказывался от еды, ну и так далее. Даже Серафиме и той досталось — попытка запихать её посреди ночи в мою постель не прошла бесследно для мышиной психики, что уж говорить о моей.
"
"Он горевал. Он боялся. Я осознавала это более чем отчётливо, но вот набраться терпения и не обращать на происходящее внимания у меня никак не выходило.
— Я понимаю, что ты скучаешь по маме, — после очередной выходки этого малолетнего бунтаря решила я проявить чудеса прозорливости и эмпатичности, припомнив всё, чему меня учили учебники по психологии, — и, наверное, тебе кажется, что, если ты вынудишь меня отказаться от тебя, мама скорее вернётся.
Мне жаль, что тебе тяжело. Я тоже по ней… скучаю. Но она не приедет раньше того, как получит лечение. Поэтому нам нужно научиться жить вместе. И я от тебя просто так не откажусь.
Пашка посмотрел на меня волчонком, пряча выступившие на глазах слёзы, и опять умотал в неизвестном направлении, чтобы этим же вечером притащить мне жабу.
— Я бы на твоём месте спрятала куда-нибудь подальше ножи и яд, — на полном серьёзе посоветовала мне Гелька во время одного из наших периодических созвонов.
— Кто знает, что в следующий раз придёт ему в голову?
— Не делай из него маньяка, — почувствовала обиду за Паху, — он всего лишь мальчик, испуганный и одинокий.
— А я о чём? Кто знает, на что они способны…
Мне казалось, что ни на что криминальное, пока однажды он чуть не спалил кухню, уронив горящую спичку на полотенце, которое вспыхнуло почти мгновенно.
