Всё это время я бессменно прожил с Егором, оставляя его одного в комнате максимум на полчаса, чтобы позвонить жене или же сходить в душ. Я даже спал в его комнате на неудобном диване, прислушиваясь к хрипловатому дыханию в страхе, что в какой-то момент оно оборвётся.
Егор держался молодцом. Вопреки всему. Каким-то чудом он умудрялся загонять свою неприязнь и волнение вглубь себя, при этом ещё помогая мне разобраться в их нехитром образе жизни. Избалованный тем, что в последние годы практически не сталкивался с бытовыми задачами, в первые дни я оказался малость дезориентированным.
Зато мальчик терпеливо и снисходительно наблюдал по утрам за тем, как я выкидываю в мусорку очередную порцию подгоревшей каши.
Трёхлетний, он объяснял мне, какие лекарства и когда ему следует принимать, а потом ещё безошибочно вёл по территории медцентра в дни назначенного нам приёма.
Он оживлённо болтал с Кариной по телефону, уверяя ту, что у нас всё более чем хорошо. И лишь по ночам во сне бессознательно звал мать.
"
"И я вдруг с некой долей удивления обнаружил, что больше не воспринимаю его робость как страх или оторопь, а скорее как осторожность и вдумчивость. К концу второй недели я начал видеть в нём смелость и стойкость, восхищаясь тем упорством, с которым он встречал каждый свой новый день, хотя казалось, что любой порыв ветра способен сломать его надвое. Но он не ломался, медленно и очень настойчиво пробираясь по заснеженной дорожке, ведущей к нужному корпусу медгородка, и отказываясь от предложенной помощи.
В общем, через две недели, сам того не подозревая, я улетал домой с ростками любви к этому космическому мальчику, которые уже во всю укоренялись в моём сердце.
Вторым моим открытием стало осознание, что я теперь в ответе не только за Егора, но и за Карину. Сейчас они были неотделимы друг от друга, напрямую завися от того, в каком состоянии пребывал второй представитель их диады.
— Ты должна лучше заботиться о себе, — коряво потребовал я у Павловой.
— Легко тебе говорить, — усмехнулась она, — раздавать указания и отчаливать восвояси.
А моя жизнь — это Егор, и я не могу его оставлять.
— Ты перегибаешь. Он болен, но он смышлёный. Ты можешь нанять няню. Хотя бы на несколько часов в неделю.
— Зачем?
Пожал плечами.
— Ну, чем люди в свободное время занимаются? Встречаться с друзьями, ходить по магазинам, пить кофе…
Карина глянула на меня с затаённой печалью:
— Ты так ничего и не понял.
Спорить я не стал.
