Но отступать было поздно, и, сделав вид построже, я сжал руки в кулаки.
***
Спустя полчаса я сидел на родительской кухне (отца с Людмилой неожиданно не оказалось дома). Машка хлопотала вокруг меня, обрабатывая мою разбитую бровь, и зло причитала:
— Это же нужно быть таким идиотом, чтобы с Виталькой драться полезть!
Как можно догадаться, идиотом она обозвала меня. Мелкая сестрица противно хихикнула из прихожей, явно подслушивая наш разговор.
— Я откуда мог знать, что он твой приятель?! — пробурчал недовольно.
— Вижу, что ты идёшь, за тобой лось этот… Что я мог подумать?!
— Что я сама справлюсь!
— Ну извини, — театрально развёл руками, — как-то запамятовал, что ты с головой совсем не дружишь.
— Сам дурак, — хмыкнула девушка и посильнее надавила мне на рану.
— Ай, — сморщился я, выхватывая у неё полотенце. — Отдай, я сам… а то ещё покалечишь.
— Покалечу, — согласилась она, — ибо в докторицы я тебе не напрашивалась. Ты что, совсем псих?
Мы ещё долго могли бы спорить в таком ритме, не случись со мной умственного помутнения, потому что я неожиданно для самого себя ляпнул:
— Был бы психом, если бы решил тебя куда-нибудь погулять позвать.
Машка, продолжавшая суетиться вокруг меня, замерла…
Пауза была недолгая, но напряжная, и закончилась она самым невероятным образом:
— А я была бы полной дурой, если бы согласилась.
— Так и есть — дура.
— Ага, а ты — псих.
Именно с этой милой перепалки и начался наш тайный роман.
Особых причин скрываться у нас не было, но… было в этом что-то такое, что приятно будоражило нервы.
Поэтому наши родители до последнего не знали, как отрывались их отпрыски. А отрывались мы будь здоров. Первый год наших отношений в принципе прошёл в гормональном опьянении. Удивляюсь, как за это время я ещё умудрился закончить технарь и поступить на вышку.
Мы провстречались почти три года, каждый из которых всё больше напоминал езду на американских горках. Выносили мы друг другу мозг с какой-то особой изощрённостью, постоянно соревнуясь, кто кого заденет побольнее.
— Я замуж хочу, — заявила Машка одним дивным утром, проснувшись в моей постели.
— Круто, — сонно пробормотал я, — это намёк или предложение?
— Это констатация факта, — зевнула она. — Что я в поиске.
Особого значения её словам я тогда не придал. Мари вообще была падка на авантюры и часто высказывала вслух такие идеи, суть которых я попросту не понимал.
— Считай, что нашла, — заверил её, целуя в обнажённое плечо.
