Ультрамариновый цвет радужки темнел до полуночно-синего, не отпуская, гипнотизируя, притягивая — нет, не мое тело, а сердце, душу и нечто неведомое, что жило внутри. Из чернильных прорубей зрачков вглубь меня смотрело нечеловеческое существо, и оно жаждало подчинить всю меня без остатка.
Избавив от одежды, парень неожиданно трепетно провел кончиками пальцев по животу и вверх, обогнув полушария груди, которая отреагировала на ласку съежившимися вершинками. Из горла помимо воли вместе с резким выдохом вырвался стон.
Все так же не отрывая взгляда, Дрейк взял за запястье раненую руку и поднес ее к губам.
Томительно медленно провел языком по глубокой царапине, собирая мелкие капельки начавшей сворачиваться, но еще не засохшей, крови. Это было невыносимо — на грани боли и удовольствия. Будто бархатом по открытой ране. Облизнул губы, прикрыв глаза. Нащупал кончиком языка ранку на своих губах и медленно растянул их в порочной ухмылке, от чего тонкая кожа вновь треснула, и на болячке выступила кровь.
Не давая опомниться, приник к моему рту, сразу прорываясь сквозь зубы, давая мне волю отвечать, обхватывать его губы своими, сплетаться языками в чувственном танце, почувствовать на языке солено-металлический вкус его собственной крови.
Затуманенное желанием сознание оставило в стороне соображения насчет неподходящего времени и места, отключилось, оставив на поверхности только ту часть, которая отвечала за инстинкты. Внутри бесновалась сила, требуя соединиться с этим конкретным мужчиной, жарко целующим — нет, вылизывающим, мое тело, одновременно справляясь с остатками одежды.
Неутомимый язык влажно обрисовывал ключицы, линию шеи, зубы прикусывали мочку уха, чтобы тут же втянуть ее в рот, пуская по телу импульсы удовольствия.
Под ладонями ощущала твердость мышц, ходуном ходящих при каждом движении парня, впивалась ногтями в лопатки, притягивая ближе, впечатывая в себя в желании ощутить его каждым сантиметром собственной кожи, терзаемой жаждой близости.
Дрейк потянул вниз мои брюки, одновременно становясь на колени.
Его взгляд был прикован к плоскому животу, подрагивающему от сладких спазмов. Губы приникли к коже, язык обвел пупок, опустился ниже — к горячей пульсирующей точке, провел по ней сначала невесомо, и тут же жестко и властно, утверждая право на обладание моим телом.
- Ничего вкуснее не пробовал. Моя. - Парень поднял глаза, затянутые ледяной мглой.
Только тут я заметила, что атмосфера вокруг изменилась. Звуки приглушились, температура воздуха упала.
