Артефакт же смирно сидел, привалившись к моим коленям шелковистым боком, что вовсе не пристало умертвию. Ни смирно сидеть не пристало, ни обзаводиться густой здоровой шерстью.
- Волкодаву нужно было имя, - мрачно пояснила я, досадуя на мягкий нрав целительницы, любящей уменьшительно-ласкательные.
- Огонек? – уточнил Астор.
- Вообще-то Огонь. Так звали моего пса в детстве.
Видимо, второй вариант ректора устроил больше, потому что он вновь переключил внимание на Амиру:
- Спасибо, мастер Торрс. Вы свободны.
Амира кивнула и грациозно выплыла из кабинета, провожаемая благосклонными мужскими взглядами. Про себя отметила, что взгляд Неру был особенно теплым. Некромант и целительница, неужели?
- Эндан! Неру! Ваши прогнозы? – резкий деловой тон ректора заставил отвлечься от неуместных романтических мыслей.
Декан де Барро, задумчиво поглаживая пальцами подбородок, оглядел меня с ног до головы, переглянулся с мастером Неурилисом и уверенно заявил:
- Выброс маловероятен.
Мастер-некромант согласился:
- Ами уже вполне уверенно взаимодействует со своей силой.
В теории мы достигли успехов, сравнимых с выпускниками старшего курса.
- Как и в практике, - поддержал декан. – Только пока не имели дела с мертвецами Мертвой зоны. Но сам понимаешь, Астор, это только на практике.
Ректор понятливо покивал и отпустил некромантов восвояси. Затем откинулся в кресле, сложив руки на широкой груди:
- А теперь разберемся с вами, адепты."
"Слово «разберемся» прозвучало весьма зловеще, но, видимо, это произвело впечатление только на меня.
Ни Дрейк, ни Доран, расположившиеся по обе стороны от меня, не отреагировали.
Во время разговора я искоса поглядывала то на одного, то на другого, пытаясь по мимике понять, насколько верны мои догадки относительно произошедшего накануне. С утра у меня было достаточно времени, чтобы подумать, и выводы не порадовали.
Брайдс, правда, был вне подозрений. И сейчас он сидел, раскинувшись на стуле как-то чересчур вальяжно, и разве что в потолок не плевал.
Безразличие было напускным, я явственно ощущала его эмоции – ядреную смесь из буйной ярости, глухого раздражения и доли самоуничижения. Неужели винит себя? К тому же он наверняка зафиксировал все, сказанное ранее, и уже сделал какие-то выводы. Иначе, почему столь многозначительно поглядывал в мою сторону?
Доран же сидел, выпрямившись, будто палку проглотил. На лице – ленца, во взгляде – высокомерие, в позе – напряжение.
