Нарочно коснулся меня и начал тормозить, чтобы его пальцы как можно дольше оказались на моих. Хмыкнула и вывернула свою руку, опустила глаза в свою тарелку. Чувствовала, как Таня прожигает меня взглядом. Но что я могу сделать? Орать на него при всех, чтобы не прикасался? Как вообще его попросить не нарушать мои личные границы? Это невозможно, ведь он не слушает!
— А теперь соль, — попросил он снова.
Мирослава же ничто не смущало. Он сидел вполоборота, лицом ко мне, и словно никого больше и не замечал. Взяла солонку и громко поставила возле него.
Хотел опять меня лапать? Фиг тебе, Ланской!
— Спасибо, — ответил он, даже не притронувшись к солонке. — Ещё пару салфеток.
— Да что ты из меня служанку делаешь? — взбесилась я.
— Ну, ты ближе к ним сидишь, — пожал плечами он, и уголки его губ поползли вверх. Я невольно задержала на них взгляд, вспомнив, как эти губы могут целовать… И опять эта дрожь, я, наверное, выгляжу перед ним полнейшей идиоткой… — Жалко тебе, что ли? Ну дай салфеточку, Дианочка.
Кинула на него злой взгляд. Он меня откровенно клеит на глазах у Тани. Ему уже будто на всё плевать. Какая же он сволочь, если мозги морочит Ежовой, а глазки строит при ней же мне! Фу на него!
— Для тебя, Ланской, Диана Александровна!
— Дианочка Александровна, я всё ещё жду салфетку.
— На, — протянула я ему целую гору салфеток. И сказала тише, чтобы не позорить Ланского при дружках — не простит же: — Вытри уже свой рот. И закрой его наконец."
"Теперь уже его взгляд стал злым, рука сжала салфетки.
Серые глаза сузились и прожигали меня, как и глаза Ежовой. Нет, всё же и так не простит тоже… Дёрнул же меня чёрт за язык! Ну ведь достал уже реально. Бесстыдник просто. Не нужна ему Таня — так пусть расстанется и не пудрит ей мозг. Впрочем, я даже при таких условиях не приму его внимание — гад он и бабник, нет ему доверия. Мне такой ""жених"" точно не нужен. Только такая, как Ежова, купится на его штучки, но не я!
Чего он вообще добивается, не понимаю? Одной ночи любви, потому что одну и ту же девушку он не использует дважды? Это тоже не ко мне, малыш!
— Как текст? — спросил он, внезапно убрав шутливый тон.
Действительно переживает за меня? — Готова?
— Готова, — вздохнула я. — Но как пройдёт, никто не скажет заранее.
— Волнуешься?
— Ещё бы. Не спала почти.
— Чего именно ты боишься? Не сцены же..
— Боюсь текст забыть.
— Я знаю обе роли, — ободряюще улыбнулся он мне и подмигнул. — Если что — я тебе подскажу.
