Не дай бог сейчас заведёт разговор о долгах, я его точно отпинаю. Время шло, а мы продолжали сидеть молча и пялиться друг на друга. Не выдержав такого внимания, я вопросительно подняла брови вверх.
— Книгу почему не достала? — спросил он. — Долго я ждать буду, когда ты разродишься?
Ах ты чёрт… От волнения мимо ушей пропустила его просьбу. Неловко расстегнула “молнию” сумки и вынула том, который дал мне Мир.
— Давай, — протянул он руку к книге.
Я вложила в его пальцы пьесу, он положил книгу на стол возле себя и повернулся обратно.
Немного придвинулся ко мне, облокотившись на свои ноги.
— Текст тебе больше не нужен, — сказал он, разглядывая моё лицо. — Ты должна была его выучить. Выучила?
— Да, — кивнула я.
— Сейчас проверим… Я ваших рук рукой коснулся грубой.
Чтоб смыть кощунство, я даю обет:
К угоднице спаломничают губы
И зацелуют святотатства след.
Мирослав коснулся мой ладони, обхватывая пальцы своей большой и горячей рукой, и я вздрогнула, совсем как во сне тогда… Хорошо, что он решил порепетировать здесь, иначе на сцене я бы разволновалась точно и напрочь всё забыла.
Он читал этот текст, глядя в мои глаза, и моё дыхание невольно стало рваным, грудь вздымалась от слишком частых вдохов.
— Святой отец, пожатье рук законно.
Пожатье рук — естественный привет.
Паломники святыням бьют поклоны.
Прикладываться надобности нет, — произнесла я свою часть диалога и забрала пальцы из его ладони.
— Однако губы нам даны на что-то? — спросил Ромео, и в его глазах появились озорные огоньки.
Чёрт, а хорошо играет… Я прямо залипаю вдруг в его серые глаза, на его пухлые, но мужественные губы."
"— Святой отец, молитвы воссылать, — невинно отозвалась я.
— Так вот молитва: дайте им работу.
Склоните слух ко мне, святая мать, — сказал мне Ромео-Ланской.
— Я слух склоню, но двигаться не стану, — упрямо покачала я головой.
— Не надо наклоняться, сам достану, — ответил он и потянул меня за руку к себе, заставил встать со стула и ловко усадил меня прямо на своё колено.
— Мир… — тихо возмутилась я и надавила ладонями на его грудь, желая увеличить расстояние, но потерпела неудачу и утонула в его запахе, который заполнил меня всю. Застыла, когда его руки оказались в моих волосах, заставляя мою голову наклониться ближе к его губам. Внутри словно бабочки вспорхнули. Этот чёрт меня сейчас в самом деле поцелует…
— Только попробуй, — сказала я ему в губы, путаясь в словах и не сладив с голосом. — И я тебя убью.
