Раба? Он сказал раба? Вернее, не сказал, а подумал, но я это услышала, а тетушка моя, судя по всему, нет…
А еще он, между прочим, про казнь через повешенье говорил. Вернее, думал.
Господи, я сошла с ума. Думаю над тем, что подумал кот, который хочет меня убить.
Нет, сплю, и все это мне снится! Такой вариант мне нравится больше. Но если это сон, то слишком уж он реалистичный.
– Не надо целителя, тётя, – покачала головой я. – Я и вправду сильно ударилась, но сейчас мне лучше.
И в доказательство притронулась к своему затылку.
Рука наткнулась на шелковистые пряди.
Волосы! Прическа «под мальчика», которую я выстригла по недоброму совету Юли, исчезла. А мои волосы – они были на месте. Да еще и вдвое длиннее тех, остриженных!
Мало того!
На мне, как и на тете Полине – ой, тетушке Порции! – было шелковое платье! Конечно, попроще, чем у нее, но такое же длинное. С корсетом и расширяющейся книзу юбкой.
Мама. Вот сейчас страшно. По-настоящему страшно.
Где я?
Похоже, я сказала это вслух, потому что ответ не замедлил прийти:
– Не твое дело задумываться над существованием параллельных миров и астральных двойников, презренная раба.
Делай, что от тебя требуют, и старайся не привлекать к себе внимания.
Несмотря на отвратительную подачу мысли, зерно истины в этом было.
Поэтому я отряхнула платье и, слегка пошатываясь, пошла за тетушкой «обслуживать» господина демона и его спутницу.
Но перед этим несколько раз тряхнула волосами. Как же здорово ощущать их длину!
Слово «обслужить» мне как-то сразу не понравилось, так как несло в себе неприятный смысл.
Надеюсь, я все-таки попала не в бордель…
Слава богу, мои опасения не оправдались. Потому что интерьер борделя точно выглядел бы презентабельнее, чем комнатушка с обшарпанными стенами, в которую я вслед за тетей Порцией поднялась по узкой лестнице.
Так же данное помещение было замечательно грязными окнами, сквозь которые с трудом проникал солнечный свет, давно не мытым полом и кривыми-косыми стеллажами. Плотник, который их собирал, явно был навеселе.
Тем страннее смотрелась в этом убогом месте в пух и прах разодетая пара.
Платье рыжеволосой девушки было еще вычурней, чем у моей тетушки, а на огромной шляпе колыхалось гигантское перо. Выражение ее лица было откровенно брезгливым.
С выразительной гримасой, искривившей кукольное личико, рыжая достала из парчового мешочка флакончик, брызнула на батистовый платок и прижала к носу.
По лавке тут же поплыл запах – на мой взгляд, чрезмерно сильный и сладкий.
