«Парфюмерный дом «АРОМАГИЯ» Эвелины Лэверти приглашает за элитными духами! Госпожа Лэверти создаст личный запах персонально для вас! Приходите и окунитесь в чарующий мир ароматов!»
Объявление было написано красивым готическим шрифтом с замысловатыми завитушками и загогулинами. А еще там было два изображения: шикарный парфюмерный магазин с мраморными полами и хрустальными люстрами.
И сама госпожа Эвелина Лэверти – потрясающе красивая женщина с темными волосами и волшебными фиалковыми глазами.
И пусть у нее была другая прическа и одежда, я узнала б ее из тысячи… Нет, из миллиона!
Это была моя мать.
– Старая газета, – понюхав листок, сделал вывод Дарси. – Давно здесь валяется.
– Настолько давно, что роскошный парфюмерный дом моей матери успел превратиться вот в это, – пробормотала я, обводя рукой окружающую убогую обстановку. – В «Удобрения и бытовые эликсиры». Теперь понятно, что имела ввиду Порция, когда говорила про ее детище…
Я замолчала и тоже понюхала листок. И вдруг уловила запах.
Чуть слышный. Едва ощутимый.
Нежная, свежая и теплая композиция, в которой бергамот переплетался с цветочными нотами ландыша, сирени и лилии.
Любимые духи матери я узнала сразу. Этот запах навечно был в моем сердце.
Я должна узнать у тети Порции обстоятельства ее исчезновения.
И еще… Я замерла, разглядывая рисунок великолепного парфюмерного дома – большого, чистого и светлого.
Бывшего парфюмерного дома моей матери.
Вдруг дверь открылась. Кстати, скрипела она прямо как в фильме ужасов.
Надо будет потом смазать петли.
Я встрепенулась, думая, что это покупатель. Деньги никогда не бывают лишними. Тем более в чужом мире.
Но это был не покупатель, а посыльный в темно-синей форме с серебристой вышивкой. Он протянул мне небольшую коробку, обтянутую красным атласом.
– От Его Светлости, темного герцога Данталиона, – церемонно сообщил мужчина и поклонился.
Я открыла посылку, и…
ГЛАВА 7
– Какое аппетитное, чудесное мур! – восхищенно мяукнул Дарси.
– Ты должна выйти за Данталиона!
– Никогда в жизни… – пробормотала я. – К тому же я замужем… В гражданском браке, но все же…
– Просто забудь, – скоттиш с любовью прикоснулся лапкой к драгоценному банту поразительной красоты на черной бархатной ленте. – Бриллиантовый бант-склаваж! Мур-мур-мур! Это, я тебе скажу, по-королевски.
Значит, баронессе Вариен обломились сегодня изумрудные серьги, а мне – царская бархотка на шею. За компанию, так сказать.
