Пари, милорд!

– Никакой договор не распространяется на ситуации, в которых пациенту угрожает опасность.

Я твердо посмотрела на Стейна и сжала отведенные за спину руки. Он не может меня выгнать. Это уж совсем не по-человечески.

Но лорд, похоже, считал иначе.

– Собирайте вещи и выметайтесь, – властно приказал он, и его глаза недобро блеснули.

Дурное предчувствие, поселившееся в душе со вчерашнего вечера, завыло сиреной. Спорить с высшим магом? Практически самоубийство. Он ведь и испепелить может. Да только куда я пойду? Если тер Даррель успел пожаловаться в бюро, то тера Бэском меня и на порог не пустит.

И куда тогда идти? К дядюшке? Нет, ни за что! Прямиком под мост? Или лучше сразу с моста? Чтоб уж не мучиться.

– Значит, вы предпочли бы умереть, лишь бы не принимать от меня помощь?

Не знаю, на что я надеялась. Наверное, просто понимала, что терять уже нечего, потому и спросила. Но ответить Стейн не успел. За дверью послышались шаги, а потом она распахнулась, и в комнату вошел невысокий худощавый мужчина.

– Рольф, прости, что без предупреждения, – с порога заявил незнакомец. – Но дело срочное. И конфиденциальное, – покосившись в мою сторону, добавил он.

– Выйдите, – приподнявшись на постели, велел мне Стейн.

И при этом он ничего не добавил о том, что мне следует уйти насовсем, поэтому я поторопилась выполнить его распоряжение. И уже закрывая дверь, услышала тихую фразу гостя: – «Рольф, дело плохо».

Рольф Стейн

Он смотрел на Ивэна и пытался просчитать варианты. Новость, которую принес поверенный, должна была бы вызвать ярость, но в душе, отрезанной магией от привычных эмоций, царил обычный холод.

Ничего. Рольф знал, что справится. Родственнички хотят поживиться? Глупцы. Зубы обломают.

– Рольф, ты понимаешь, что если они добьются освидетельствования, то нам придется туго? Нет, я, конечно, оспорю результаты, но пока будут идти суды, тебя могут поместить в лечебницу. Может, даже в Брейденваге. А оттуда, ты сам знаешь, так просто не выйти.

Ивэн запустил руку в волосы и взъерошил темные кудри.

И уже одно это говорило о том, что дело действительно плохо. Рольф хорошо знал привычки старого приятеля, и если уж тот принялся нещадно дергать шевелюру, значит, не мог унять нервозность.

– Какие у них основания для освидетельствования? – Спокойно спросил он.

– Твое, э-э, неразумное поведение, – отводя взгляд, пробормотал Ивэн и тихо выругался. – Понимаешь, то, что ты выгнал слуг и не желаешь никого видеть, выглядит странно.