Пари, милорд!

***Дверь тихо закрылась, и я поспешила выдернуть руку из цепкого захвата.

– Что ж, София, наша сделка вступила в силу, – словно не заметив моей поспешности, произнес Стейн – называть его мужем у меня язык не поворачивался – и подъехал к столу. – Здесь половина обещанной суммы, – лорд открыл один из ящиков и достал пухлую пачку банкнот. – Вторую вы получите по истечении двух месяцев. Ну а третью, как и указано в договоре, я отдам вам при завершении сделки.

Он подвинул ко мне перетянутую опояской стопку.

Я забрала ее, не веря до конца, что держу в руках такую крупную сумму.

– Можете быть свободны, – не глядя, произнес Стейн и потянулся к кожаной папке. – Что-то еще? – Заметив, что я не двигаюсь с места, спросил он.

– Как ваш поверенный уговорил моего дядю дать разрешение на брак?

Я смотрела на Стейна и не двигалась, ожидая ответа.

– Пусть это вас не волнует, София, – не отрываясь от бумаг, ответил Стейн. – Ивэн умеет добиваться своего. У вас все?

– Лекарство, милорд.

– А что с ним?

– Вы должны его принять.

Стейн поднял голову и посмотрел на меня, как на назойливую муху.

– Вы ведь не отстанете? – Устало спросил он.

– Нет, милорд.

Я отрицательно качнула головой.

– Ладно. Несите свою отраву, – поморщившись, сказал Стейн, и я поторопилась уйти, пока он не передумал.

А когда спустя несколько минут вернулась с отваром, то услышала из-за неплотно прикрытой двери разговор.

– Старик долго упирался и не хотел меня слушать, – говорил Ивэн. – Еле я его уломал. Пришлось даже заплатить.

– Торнвуд – известный скряга, – хмыкнул Стейн.

– Ну да. Он поначалу решил, что ты будешь требовать приданое и начал ныть, что содержание племянницы обошлось ему слишком дорого, и у него и рена лишнего нет. И только когда я уверил его, что тебя не интересуют деньги, и ты даже готов компенсировать ему понесенные расходы, этот старый сморчок успокоился и подписал бумаги.

– В чем была причина его ссоры с племянницей?

– Я так понял, она воспротивилась замужеству. Торнвуд сговорился с Рейхвардом, но леди Экман наотрез отказалась выходить замуж.

Давно забытое обращение заставило поморщиться. Вот уже четыре года я была не леди, а тера Экман. Так проще. Да и угрозы дядюшки никогда не были пустым звуком. « Если уйдешь из дома, забудь о своем происхождении! – Брызжа слюной, кричал он. – И не смей позорить меня упоминанием нашего родства! Иначе сильно пожалеешь».

Что ж, я и не позорила. Да и кому было дело до обычной сестры милосердия?

– Причина? – Коротко спросил Стейн.