Пари на дракона. Истинные сердца (СИ)

— Послом она была, ага…

—  Документы не врут, — огрызается бабушка.

—  Как видишь. — Арбан взмахивает докладом. — Врут. Сколько проблем нам принесли перевранные истории? Сколько судеб вывернули наизнанку? Тебе ли не знать. Мартин ведь любил тебя.

Если бабушка бледнеет на этих словах, то я вообще дышать забываю. В голове только и вертится: что-о-о?! Бабуленька была связана с драконом?

—  Так любил, что хотел уничтожить мир? — с горечью переспрашивает ба, а я аж дёргаюсь от боли в её голосе.

Никогда она такой не была.

Всегда шебутная, себе на уме, острая на слово и дело, бабушка никогда не позволяла себе подобных эмоций на людях. И меня, и, судя по всему, Ларику так учила. Может, поэтому я всегда кидаюсь в атаку, если чувствую, что меня прижимают к стенке? Всё лучше, чем выказать слабость.

—  Он не хотел повторить ритуал, — тихо возражает Арбан.

Я внезапно понимаю, что вокруг нас мёртвая тишина. Кажется, сам мир затаился в ожидании раскрытия очередного секрета.

—  Мартин пытался найти лечение для проклятых драконов.

Если не излечить их, то хотя бы помочь безопасно сосуществовать вместе с нами. И самое главное — Мартин мечтал избавить альв и драконов от привязок.

—  Но-о-о… — спустя минуту долгого молчания ошарашенно тянет бабушка.

Беспомощно смотрит на меня и Рейва, но я понятия не имею, чем могу ей помочь. Для меня самой всё, что сейчас говорит магистр, — шок.

—  Но ты не поверила ему, — грубо обрывает бабушку Арбан. — Сбежала, оставив его мучиться и постепенно сходить с ума.

Его ведь так никто и не понял, Виреми. Зато твоим побегом очень хорошо воспользовались наши интриганы. Убедили отца Гарриарда, что Мартин готовит дворцовый переворот. Итог ты знаешь. Все его учения запретили, книги сожгли. А вы получили войну. Здорово, правда?

—  Хотите сказать, что Столетняя война началась из-за бабуленьки? — в шоке шепчу я, во все глаза глядя на магистра.

Кошусь на Рейва, удивляясь его молчанию. Но Греаз, судя по всему, придерживается излюбленной тактики своего отца: молчать и наблюдать.

—  Ерунды не говори, — огрызается ба, резко подбираясь и переходя в оборону. — Для войны было достаточно поводов и без моего побега. Да и не побег это был. Меня отозвали. Мартин со мной не поехал, ему было важнее продолжить свои исследования.

—  Но это не отменяет того, что ты ему не поверила. — Арбан скептически приподнимает бровь."

"По морщинистому лицу бабушки проходит еле заметная судорога, будто она борется сама с собой.