В его глазах нежность, но я уже не ведусь на эту игру. До меня наконец-то, со звоном разбившейся реальности, доходит: он всё это время мной манипулировал. Ловко играл на чувствах, раскачивал на эмоциях, не давая мне раскусить его игру. Стоило только начать сомневаться в моих чувствах — Ильке тут же бросался доказывать, как любит меня и как он мне нужен!
Боги, я всё это время любила чудовище! Он не Охотник, он самый настоящий паук, плетущий сети — для каждого свои. Мне достались шёлковые силки, сплетённые из нежности и притворной любви.
И я в них с маниакальным упрямством закутывалась! А ведь девочки столько раз убеждали меня в обратном!"
"Кажется, брошь на моём плече раскаляется в тот момент, когда я сгибаю ногу в колене и слегка бью Ильке в пах. Охнув, тот сгибается и упирается лбом в моё плечо. Со стороны кажется, что мы просто обнимаемся.
— Не спорим, придурок. — Мой голос больше похож на шипение рассерженной кошки. — Скажи спасибо, что я не сделала что похуже.
Заключаю лицо Эрто в ладони и, призывая дар, вливаю в него энергию.
Глаза моего бывшего парня в ужасе округляются, когда сила, должная приносить энергию и бодрость, начинает жечь его изнутри.
— Только из благодарности, что ты спас мне жизнь, я не растопчу тебя прямо здесь, — продолжаю шипеть, развеивая чары. — Не стану рушить твой авторитет перед парнями. Но только дай мне повод — и я сдам тебя Кайрису.
Взгляд Эрто темнеет, когда до него доходит смысл моих слов. Когда он понимает, что у него больше нет власти надо мной. Лицо его каменеет, а на губах появляется надменный изгиб, которого я раньше не замечала.
Вглядываясь в того, кого я считала дорогим человеком, понимаю, что ссориться с ним нельзя. У меня нет доказательств против Эрто. Нечего предъявить, чтобы выслать из Илларии. Дружбу с оборотнями и драконами может завести любой. В этом нет ничего противозаконного.
А иметь Ильке в стане врагов опасно: уж слишком умело он заводит нужные ему знакомства.
— Больше никогда ко мне не подходи, — ласково пою я, потому что рядом хлопает дверь, и до нас долетает шумный топот Дрударя.
— Не трогай меня и моих друзей. Ляпнешь о моём даре — и меня уже ничто не остановит, понял?
Для пущей убедительности пускаю последний импульс по его каналам. И с трудом сдерживаюсь от болезненного стона. Это мучительно и для меня, потому что я — Жизнь. Моей магии противоестественно нанесение вреда живому существу.
Но я потерплю.
— Понял, — сдавленно хрипит Эрто, зажмуриваясь и кривясь.
— Вот и хорошо.
