Онлайн-библиотека книг
К тому же папа учил прятать эмоции, а противника давить невозмутимостью и безразличием. Хотя в отношении Кирова отлично работает и презрение, и брезгливость.
– Бедненький, столько баб себе завел, когда только всё успеваешь? Кстати, с именами не путаешься? Память к старости еще не подводит? Или в твоем словарном запасе все любовницы – это «киски», «зайки», «лапушки» и прочая блядская нечисть?
– Это что за предъявы? – ух ты, у благоверного прорезается командный голос, в глазах вспыхивает гнев, лицо каменеет, ноздри зло раздуваются.
А вот ни хрена не страшно. Противно – да. Брезгливость так и подталкивает сморщить нос и передернуть плечами, но я сижу. Улыбаюсь. Катаю за щекой чупа-чупс.
– Это, дорогой, называется: жена дважды за три дня узнала, что её муж ей изменяет. Какой ты у меня, однако… шлюха.
Сергей внимательно смотрит. Тяжело вздыхает и непонятно почему расслабляется. Осматривается и неторопливо усаживается на диван, вытягивает ноги.
Жду, что попробует оправдаться…
Ошибаюсь.
– Олеся, успокойся.
– Глупыми? Больше свобод? Я так не считаю, – хмыкаю с презрением. – И уж извини за прямоту, Сережа, но по мне термин «шлюха» не имеет половой принадлежности. Он характеризует любого индивида, ведущего беспорядочную половую жизнь.
– Ну хватит!
– Нет, не хватит! – продолжаю настырно. – Или у тебя всё упорядочено? Будни с женой, выходные со Светкой Лапиной, а «командировки», – рисую пальцами в воздухе кавычки, – с той красоткой, что вчера прислала мне смс? Кстати, как? Овсяночку на молоке варила? Или всё же на воде?
– Тебе действительно это интересно? – смотрит прямо.
– Нет, – качаю головой, прекрасно улавливая, что он совсем не чувствует вины. Сидит расслабленный и будто довольный, что, наконец-то, больше не нужно от меня скрываться. А то, кажись, устал. – Другое, Серёж, интересует. Почему?
Взглядом прошу мне озвучить первопричину.
Это ему ср@ть с высокой колокольни. Он же у нас «мужик»!
Мачо. Но по факту чмо.
А мне важно.
Пусть будет обидно, больно, но услышать важно. Хочу выковырнуть «заразу» из сердца. Хочу его разлюбить и пропитаться равнодушием. Только уже не показным, а настоящим. И пусть пока это далеко, но непременно случится, ведь я так хочу.
– Потому что я – мужик. Я люблю разнообразие.
Боже! Какой все же бред.
Хмыкаю, а он продолжает:
– Не фыркай.
