Он остановился перед ним, глядя на широкую каменную полку. Его взгляд остановился на небольшой коробочке нежно-голубого цвета, перевязанной белой атласной лентой, что являлось одним из отличительных знаков Tiffany & Co. Он специально использовал свой перерыв для того, чтоб съездить в салон, и теперь, нахмурился, глядя на покупку. Понравится? Как воспримет? Громов прикрыл глаза, упираясь обеими руками в каминную полку.
Кажется, до утра ему уснуть не удастся… Стоило постоять так немного, унимая волнение, как пришлось открыть глаза, поскольку рядом раздалось подозрительное шуршание.
Громов приподнял бровь, глядя на своего пушистого товарища, рассевшегося на каминной полке. Вениамин преданно смотрел в глаза хозяина, в то же время осторожно поддевая лапой коробочку, норовя скинуть ненужную «безделушку» на пол.
— Вениамин, — обратился к нему Громов, — нам нужно серьёзно поговорить.
Ему показалось, или кот действительно снисходительно вздохнул? Наверняка мерещилось… всё же нужно было вздремнуть.
— Люблю я её, приятель. Позаботься о подарке, когда меня рядом не будет. Я могу на тебя рассчитывать? Только тебе и могу доверить.
Вениамин включил свой «двигатель», принимаясь гордо мурчать на всю спальню, и сгрёб передними лапами коробочку, пряча её в своей длинной шерсти.
— Вот и молодец, — Михаил потрепал зверя по блестящей спине, и шумно вздохнув, поглядел на расстеленную кровать.
Час ночи… хоть попытаться заснуть…
Глава 29
Заснула Наталья на удивление легко, и даже видела какой-то интересный сон.
Хотя утром и вспомнить его не могла. Собственно, ничего не могла вспомнить, поскольку расслабиться и поваляться, как следует, ей не дали. Мать буквально ворвалась в комнату, окутывая всё тонким шлейфом своих духов, и нервно постукивая каблуками.
— Сколько можно валяться? А? Таш! — Светлана подошла к кровати и скинула край одеяла с дочери.
— Ма-а-ам! — Наталья свернулась клубочком и дёрнула одеяло обратно, укутываясь по самую макушку.
— Одиннадцать часов, а она спит!
— Что за пожар? — зевнула девушка, страдальчески поглядывая на мать.
— Она ещё спрашивает… — Светлана снова стянула с неё одеяло и бросила на край постели газету, — ничего бедной матери сказать не хочешь?
— Что? — Наталья села, ногами отпихивая скомканное одеяло в сторону, — что это?
— Вера утром забрала с почтового ящика.
