— Я рад, что ты согласна со мной, — Громов протянул руку, отобрал у девушки вилку и взял её ладонь, — и хочу, чтоб прекратила хмуриться.
— Так и быть, — проворчала Наталья, и довольно поёрзала на стуле, когда мужчина коснулся губами её пальцев, — но как можно быть таким безответственным по отношению к котику?
— То есть? — удивился Михаил.
Он глянул на пол, где Вениамин пытался принять более выгодную позу, чтоб теперь выглядеть жертвой «безответственного» хозяина, даже похудел как-то…
— Вот уедешь ты, а кто за Венечкой приглядит? Бедный котик… — Наталья покачала головой.
Пушистый негодник поднялся с пола, и шаткой походкой направился к гостье, словно собирался помереть у её благословенных ног. Стоило приблизиться, сразу упал со всего роста, и только кончик хвоста нервно подёргивался. Ни как иначе, как предсмертные конвульсии… Громов вздохнул и покачал головой. Эти двое нашли друг друга.
— Вениамин, ты должен поддерживать меня, это ведь совершенно необоснованные обвинения! — проворчал мужчина.
Брови Михаила удивлённо приподнялись, когда его пушистый товарищ поднялся с пола и вдруг вздумал забраться на колени к гостье.
— Ой… — только и произнесла Наталья, которую теперь и видно не было из-за пушистого зверя.
У неё сложилось впечатление, что держала на руках пятилетнего ребёнка. И сколько эта зверюга весит?!
— Всё ещё не сожалеешь о своих словах? — потянул Михаил, и наклонил голову, глядя на гостью.
— Нет! — заявила девушка, выглядывая из-за бока Вениамина, и тут же чихнула, поскольку длинная шерсть принялась щекотать нос, — бедный котик совсем один останется, и некому его покормить…
Некому-некому, нагло замурчал Вениамин, устраиваясь удобнее на коленях, совершенно некому!"
"— И некому обнять Венечку… — продолжила причитать гостья.
Вот это уже лишнее! Совершенно лишнее! Зверь выпучил золотые глаза, когда две руки проворно сгребли его в охапку, в порыве «любви», и прижали к груди.
Да что за обращение со свободным животным?! Вениамин попытался освободиться, но тут же обмяк, как только хозяин недоверчиво сощурился и поглядел на него.
— Предатель, — заявил Громов, — знаешь же, что Нина о тебе, как о родном внуке заботится! Всё, ухожу…
Он поднялся, отодвигая стул, и прошёл к выходу из кухни.
