Пари с герцогом

Рис, проглотив комок страха, вины и сомнений, образовавшийся в горле, сказал:

– Я ослеп, и не мог позволить, чтобы ты чувствовала себя обязанной связать себя с инвалидом.

Она вскинула голову и поймала его взгляд.

– Я бы никогда тебя не бросила, и ты должен это знать!

– Да, но стала бы любить? Хотеть? – Слова с трудом продирались сквозь пересохшее горло. – Или тобой двигало бы лишь чувство долга.

Теперь слезы потоком струились по ее лицу, и он крепко сжал губы.

– Ты не можешь знать этого наверняка.

– Ты мне не веришь? – прижав руку к груди, спросила Джулиана, глядя на него покрасневшими от слез глазами.

– Я хочу верить. Правда хочу.

Никогда раньше он не говорил так искренне, никогда так не стыдился правды.

Глаза Джулианы внезапно высохли, слезы сменились гневом, и она процедила сквозь стиснутые зубы.

– Я никогда не давала повода не верить мне. Почему ты прислал то ужасное письмо?

– Я… – Его голос дрогнул. – Мне казалось, что у меня нет выбора. Я хотел, чтобы ты была свободна и могла выйти замуж за здорового мужчину.

Джулиана с трудом поднялась на ноги.

– Я чувствую, что это признание куда ужаснее, чем то письмо. Почему ты не можешь мне поверить?

Он тоже встал, взял ее руки в свои.

– Ты не представляешь, как это трудно. Мне чертовски хочется верить, но увы…

– Почему? Скажи, черт тебя подери! – Она вырвала одну руку, а он отпустил и другую и длинно выдохнул, потирая лоб, где пульсировала боль.

– Отец всегда говорил, что самое главное в мужчине титул и положение в обществе, а я почувствовал… когда мы встретились, что ты можешь полюбить меня не только за это.

Она наморщила лоб и посмотрела на него.

– А после того, как ослеп, решил, что это не так?

– Я бы не вынес, если бы ты, узнав правду, меня отвергла.

Она глубоко вздохнула, на мгновение закрыла глаза и кивнула.

– Значит, ты просто не дал мне ни единого шанса…

Опять хлынули слезы. Джулиана, как могла, вытерла их и тихо спросила:

– Когда зрение вернулось?

Рис сел рядом.

– Только в прошлом апреле, уже после твоей помолвки.

– Значит, вот почему ты прислал то письмо…

Рис кивнул.

– Я просто не мог придумать ничего другого, да и это продиктовал своему камердинеру.

– Ах вот оно что… теперь понятно, почему такой почерк, – с безрадостным смешком проговорила Джулиана.

– А что, так плохо было написано?

Она медленно покачала головой, но ничего не сказала: лишь рука, лежавшая на одеяле, сжалась в кулак.