У него и слух, как у летучей мыши.
— Простите. О своем задумалась, — покаянно голову опустила и всеми силами попыталась изобразить девочку-одуванчик, которую можно только по головке гладить и уж никак не ругать.
Белов не проникся. При моем появлении встал из-за стола и шагнул ко мне с таким выражением лица, что я реально струхнула. Я с трудом осталась на месте, когда преподаватель оказался так близко, что можно было рассмотреть переплетение ниток у него на пиджаке.
— Скажи мне, Осипова, ты вообще с головой дружишь?
— Да… Пытаюсь.
Под его страстным взглядом я что-то засомневалась в этой самой дружбе, потому что до меня никак не могло дойти, в чем дело.
— Когда я брал тебя к себе на диплом, никак не думал, что мне придется краснеть перед аттестационной комиссией!
Эх, как зубы заломило. Только с дипломом мне еще проблем не хватало.
— Что случилось? — спросила с тихим, обреченным вздохом.
— Когда нужно было все сдать в деканат?
— До двадцать первого.
— Сегодня какое?
— Двадцать девятое."
"— Меня сегодня вызывали к ректору и полоскали.
Меня! За неисполнительность! Не хватало мне только позора на старости лет! — у него даже щека задергалась. — Потому что из всего потока тупорезов только Осипова решила, что правила пишутся для кого-то другого, но никак не для нее! Все всё сдали! А у тебя ни рецензии, ни сопроводительных документов. Голый диплом. И при этом ты клятвенно заверяла, что все сделаешь.
— Я сделала, — попыталась говорить спокойно, но голос дрожал так, будто я собиралась разреветься.
Очень хотелось. От злости. От обиды. От того, что чертовски устала от всего этого дерьма с подставами.
— Серьезно? Сделала? — он продолжал лютовать. — Я тридцать лет в университете работаю и ни разу меня не отчитывали как бестолкового пацана! Ни разу не краснел! Потому что всегда работал на совесть! А из-за тебя, Осипова, попал в такое положение, что теперь стыдно смотреть коллегам в глаза!
— Простите, — выдавила из себя и тяжело опустилась на ближайший стул, — я вас подвела.
— Это все, что ты можешь сказать?
— Да.
— То есть ты признаешься, что наплевала на все? На мою репутацию. На диплом. Вообще на все?
— Нет, Борис Тимофеевич, — устало покачала головой, — я все сделала. Сдала в деканат все документы еще восемнадцатого. Там и рецензия была, и сопроводительное письмо, и все остальное.
— Да ты что? И куда же, интересно, все оно делось?
— Понятия не имею. Наверное, их забрал тот же человек, который когда-то подменил мою курсовую.
