И вообще больным на всю голову. Он изначально знал, что Гордеева ему не обогнать, поэтому положил все силы не выиграть, а потрепать нервы столичному гостю."
"Наблюдая за их гонкой, я все больше приходила к выводу, что при рождении в Магницкого забыли засыпать хотя бы щепотку тормозов. Он то ехал, уткнувшись носом в задний бампер гордеевской машины так близко, что казалось, еще миг — и врежется, то равнялся с ним и начинал метаться из стороны в сторону, заставляя противника вихлять и уворачиваться. Он намеренно бесил Дениса, рискуя, подставляясь, насмехаясь.
Народ гудел, отзываясь дикими воплями на каждый его финт, а я чувствовала, как по спине течет холодный пот. Мне все равно, если Гордеев вылетит с трассы, или его размажет по дороге. Да что греха таить, я бы прыгала и исполняла ритуальные пляски пьяных индейцев, случись что-то подобное. Но вот за дурака Магницкого я переживала.
…А еще меня не покидало ощущение, что все это какая-то большая подстава.
Им заняться больше нечем, кроме как на Дениса тявкать? Что Волшин, что Магницкий прекрасно отдавали себе отчет, что первыми финишную черту не пересекут.
Так зачем лезли? Ради адреналина? Так его можно получить и в других заездах, особенно если там маячит возможность победы.
Я бы сказала, что они дураки, но язык не поворачивался…
Егор, конечно, продул.
Денис под конец разозлился на его выкрутасы и едва не выдавил соперника с трассы. Причем жестко так, профессионально, без лишних телодвижений. Магницкого только отменная реакция спасла. Он в последний момент поймал свою aкyрy, не дав ей сорваться в роковой занос, а Гордеев тем временем ушел далеко вперед, и догнать его уже не было ни единого шанса.
Меня почему-то трясло, колотило крупной дрожью, когда этот странный заезд окончился. Это ведь не финал. Должно быть что-то еще.
…Или кто-то…
Я обернулась, чувствуя, как в груди нарастает томление, впилась жадным взглядом в дорогу, ведущую к аэропорту. Сердце отсчитывало удары, а я все смотрела и смотрела, не замечая ничего вокруг.
Ни Дена с Магницким, обменявшихся довольно резкими репликами, ни толпу, жадно впитывающую все, что происходило. Я просто ждала. Всматривалась в темноту до рези в глазах, до шума в висках. И когда из-за поворота выскочил свет фар, не смогла удержать судорожный всхлип.
Это Мерз. Я знала это. Чувствовала. Захлебывалась дикой смесью облегчения и отчаяния и не понимала, что будет дальше.
Меранов подъехал ближе, остановился и как ни в чем не бывало вылез из автомобиля.
