Пока я боролась со своим внутренним ураганом, гонщики вылезли из автомобилей. Гомон постепенно утих, и все замерли, ожидая, что будет дальше.
— Оса моя, — голос у Меранова сбивался, будто он пробежал сотню километров без остановки.
Я приоткрыла один глаз и испуганно посмотрела на столичного гостя. Тот был зол. Настолько, что эта злость волнами расходилась во все стороны.
— С хера ли?
— Тебе напомнить ставки?
— А смысл? — Гордеев ухмыльнулся, а у меня по спине градом покатился холодный пот.
Он не отпустит меня! Не отпустит! Ден поставил меня на кон, потому что был уверен в своей победе! Сейчас скажет, что все это шутка, схватит меня за руку и утащит с этого праздника жизни!"
"— Отказываешься от своих слов? — в лоб спросил Меранов, и тут же вокруг повисла гробовая тишина.
— Ну так скажи об этом вслух. При всех.
Хитрый сукин сын, сделал единственное, что могло пронять Гордеева. Он сыграл на публичности, поймал на слове перед целой толпой, перед десятком мобильных камер, перед сотней глаз, с жадным нетерпением ожидающих дальнейшего развития событий.
И, хвала Интернету, сегодняшние события мигом окажутся достоянием сети, а не только нашего захолустья.
Мерз все просчитал правильно. Если и было в этом мире что-то, чем дорожил Денис — это репутация среди таких же, как он, среди хозяев ночных улиц. И именно она сейчас стояла под ударом. Ему не простят, если он откажется от своих слов и попробует силой меня отсюда увезти. Не простят того, что не смог достойно проиграть.
Пойти на попятный после того как заключил спор и проиграл — хуже нет.
Такие люди сразу становятся посмешищем в чужих глазах, слабаками, изгоями… А Ден привык блистать, привык к тому, что у него статус легенды, небожителя. Он этим жил, дышал и как бы ему ни хотелось удержать меня в клетке, собственная репутация ему дороже.
— Хорошо, — процедил сквозь зубы и слегка склонил голову, обозначая капитуляцию.
— Ты отпускаешь Осу? — вмешался распорядитель. По-моему, после последней гонки он сам находился в адреналиновом опьянении.
Как и все остальные.
— Конечно. Такой был уговор.
Гордеев, как всегда, великолепно справился со своими эмоциями, загнал их под железную маску. Посмотрел на меня и подмигнул весело. Почти. Мне захотелось забиться в самый темный угол и не вылезать, а народ, наоборот, одобрительно загудел. Конечно, красавец Гордеев всегда на высоте, даже если проигрывает. Кумир, мать его. Звезда миллионов.
— Не просто отпускаешь, — холодно напомнил Меранов, — а убираешь все видео.
