Глупо как-то, бестолково.
— Я долго думал и готов попробовать.
— Звучит очень интересно, — одобряюще показала большой палец, — но ни хрена не понятно. О чем думал? К чему готов? Расскажи, может, проникнусь, посоветую чего.
Злится. Однозначно. Хоть и пытается это скрыть за маской небрежности.
— О нас думал. И об отношениях на расстоянии.
— Понятно, — протянула Анечка, — значит, думал-думал и надумал?
— Да.
— Готов теперь, да?
— Да.
— Здорово. К сожалению, не могу сказать того же самого про себя, — нос сморщила и отвернулась, раздраженно постукивая пальцами по рулю.
— Ань, не пенься. Мы же не ругались. Расстались тихо-мирно, без выяснения отношений.
— Конечно. Ты просто сказал: иди на хер, Анечка, в моей жизни есть более важные вещи, чем ты.
— Я так не говорил.
— Именно так и сказал. Просто другими словами.
— Но…
Она посмотрела на меня исподлобья, как на дурака.
— Ладно, — в пораженческом жесте поднял руки, — было дело.
— Кто мне даст гарантию, что спустя некоторое время тебя снова не накроет идея самопожертвования во имя великой цели? Заработать миллиард, покорить Эверест, сменить пол? И ты снова не попросишь меня с вещами на выход?
— Не накроет, — произнес категорично, за что получил еще один выразительный и не очень добрый взгляд.
— Мерз, я тебе не верю, — строго произнесла Осипова. — Я не буду строить из себя из себя сахарную королеву и говорить, что мне плевать, что даже не вспоминала. Вспоминала. Еще как. Ты мне дорог.
Наверное, я тебя даже люблю. Но подставляться и снова из-за тебя помирать? Нет, спасибо. Что? Что ты лыбишься, как придурок?
— Ты сказала, что любишь.
— Типа сюрприз? Типа ты не догадывался? — нагло взглянула, ничуть не смущаясь своего признания и явно не ожидая ответного.
— По тебе трудно угадать, что у тебя в голове творится.
— Это защитный механизм, чтобы всякие не лезли и не топтались грязными ногами, где ни попадя, — отмахнулась она, — мне, знаешь ли, на пути вечно козлы всякие попадаются.
Приходится выкручиваться.
— Меня, как я понимаю, ты тоже к категории козлов приписала.
— Нет. Ты не козел. Ты — Мерз.
— Звучит как ругательство.
— Может быть, — Анька пожала плечами, — ты для меня много сделал. Больше, чем кто бы то ни было. И я тебе за это всю жизнь благодарна буду. Но и потоптался знатно. И я вовсе не про студенческие шалости, а про твое одностороннее желание поставить точку.
— Я был неправ.
