Может, что-то заинтересует больше. На встрече обговорим.
— Спасибо! — я схватила папку и, бережно прижимая ее к груди, вернулась на свое место, стараясь не замечать того, с каким выражением на меня все пялились.
— Приступим, — голос преподавателя отвлек студентов от созерцания моей прекрасной персоны, и работа началась.
***
— Аня, — изумленно завопила обычно тихая Ермолаева, стоило только начаться перерыву, а преподавателю выйти из аудитории, — тебя Тимофеич взял к себе на диплом?!
Видно было, что ее просто распирало.
Другие тоже с любопытством и недоверием косили в мою сторону.
— Да. А что такого?
— Что такого?! Да он почти никогда никого не берет! К нему на диплом попасть просто нереально! Он всегда лучших выбирает!
— Значит, я лучшая, — пожала плечами и уткнулась в статьи.
Уж не знаю насчет лучшей, а вот что он собирается меня гонять и в хвост, и в гриву — это однозначно. Пусть. Может, тогда меньше времени останется на другие проблемы, и получится переключиться.
— Ну ты даешь, Оса! — восхищенно протянул Волшин.
— Талант!
— Ерунда какая-то, — обескураженно произнесла Верховцева, — быть этого не может.
— Не завидуй, а то несварение начнется, — я лениво от нее отмахнулась.
— Как он тебе простил курсовую? — не унималась Ирка.
— Не твое дело."
"— Может, она за щеку взяла? — предположила Марина и захихикала, довольная своей догадкой, правда, быстро замолкла и смущенно покраснела, потому что ее никто не поддержал. Пошлые шутки относительно Белова не нашли отклика у группы.
Его уважали и боялись.
— А ты у него спроси, — посоветовала я, — уверена, что он тебе много интересного на эту тему скажет.
Рябова еще сильнее покраснела и отвернулась, а я продолжила изучать материалы к диплому. И что странно, до конца этого дня меня больше никто не трогал.
Чуть позже я поняла, что Борис Тимофеевич оказал мне неоценимую услугу. Не знаю, проникся ли он моей печальной судьбой, или рассмотрел какой-то скрытый потенциал и решил помочь юному дарованию.
Так или иначе после того, как он публично объявил о том, что теперь я — его дипломница, ситуация в корне изменилась. Большая часть одногруппников заткнулась и поджала хвосты. Смотрели в мою сторону недовольно, но задевать по поводу и без повода, как делали это раньше, перестали.
Все эти ассенизаторши, любительницы подкидывать носки в суп — все заткнулись. Даже странно было приходить в аудиторию и не слышать постоянных издевок. Однако я не расслаблялась.
