Пари (СИ)

А не как это часто бывает, когда в погоне за красивыми постами в социальных сетях, успевает растаять морожено и намертво остывает ужин.

То, что Катя взялась за фото сейчас — красный, мать его, сигнал, что она больше не пытается наслаждаться моментом, а просто использует его с пользой. Но я молча терплю, даже когда она, в попытке убрать лишнее со стола, перекладывает мне в руки все новые и новые предметы, и даже случайно (скорее всего, нет) пачкает рубашку в персиковый джем.

Наименьшее, что я заслужил в ответ на свою отстраненность сегодняшним утром.

О чем мы вообще разговаривали после того, как потрахались в душе и по привычке почистили вместе зубы? Раньше я мог сходу назвать десяток тем, но сейчас на уме крутится что-то на тему погоды и красивого вида из окна нашего номера.

— Ну как тебе? — Катя, наконец, перестает кружить с телефоном над столом, садиться на свое место и показывает мне пару сделанных снимков.

— У тебя получилось вкуснее, чем у местного шеф-повара, — говорю совершенно искренне.

Хотя в таком моем состоянии, вся еда на вкус как бумага, будь она хоть трижды виртуозно приготовленной.

— Говори это тише, иначе нас попросят спуститься через ограждение, а не по лестнице, — смеется Катя.

Но я не даю обмануть себя этой показной беззаботностью. Если хорошенько покопаться в памяти, она вообще ни разу не показывала чувства: даже когда в далеком прошлом рассказывала печальную историю ее многолетних отношений, всегда улыбалась и выглядела беззаботной, как будто речь шла о коротком курортном романе.

— Прости, что я веду себя как козлина, солнце. — Это ни капли не оправдание, просто констатация факта.

На мгновение она задумчиво хмурится, а потом откидывается на спинку стула и принимает позу, которую я называю «серьезный разговор». Кажется, меня сейчас будут вполне заслуженно осуждать, приговаривать без права на обжалование и линчевать прямо в зале суда.

— Мне есть о чем беспокоится? — спрашивает с таким видом, как будто у нее давно есть доказательство, но для окончательного разгрома не хватает только моих позорных попыток отвертеться.

— Нет, Катя, все под контролем.

Зачем я это сказал? Прозвучало так, будто ситуация точно давно пошла под откос.

— Есть что-то такое, что мне нужно было бы знать? — продолжает Катя, хотя по ней не скажешь, что мой предыдущий ответ ее не устраивает.

Немного раздражает, что она ведет себя как следователь на допросе, но я все это заслужил.