Пари (СИ)

И цветы забирай — меня такое уже давно не впечатляет, но в мире еще много дурочек, которых можно свести с ума этим царским жестом.

Хорошо, что сейчас мой голос уже не дрожит. Я даже почти владею собой, по крайней мере достаточно, чтобы выдерживать холодный тон разговора. Хотя, конечно, внутри все клокочет.

— Хасский сказал, что ты в некотором затруднительном положении, но я не предполагал, что все настолько… — он обводит взглядом крохотное помещение с двумя пятнами плесени в углу справа, — … плохо.

"

"— У меня все прекрасно, это временная мера.

— Брось, Вика, мы оба знаем, что ты не создана для жизни в таком клоповнике.

— Мы? — Я с трудом проглатываю рвущееся наружу очень не-девичье высказывание о том, что я думаю о «нас». — Кстати, как поживет супруга? Все так же выедает тебе мозг, а ты все так же терпишь ради дочери?

Егор прищуривается и даже тусклого света желтоватой лампы достаточно, чтобы рассмотреть глубокие морщины у него под глазами и на лбу, и еще вокруг рта.

Его возраст уже дает о себе знать, хотя я знаю многих мужчин, кто в его годы и даже старше выглядит гораздо свежее. Да зачем далеко ходить, Марат всего на четыре года младше Егора, но выглядит так, будто они и близко не ровесники. Хотя, справедливости ради — Марат трясется над своей внешностью так, как это не делают многие женщины.

— Мы разъехались, — с опозданием отвечает на мой вопрос Егор. — Дочь поступила в университет, учится на втором курсе.

— А кольцо ты, конечно, носишь просто чтобы не оскорблять ее чувства? — Поверить не могу, что меня до сих пор дергает это дерьмо.

 — Это который по счету раз вы вот так «расходитесь окончательно»? Раз десять было только при мне.

— Мы подали документы на развод, но судебный процесс, когда людей связывает двадцать лет брака, обычно длится не меньше полугода.

— Сочувствую, — произношу это с подчеркнутым пренебрежением, чтобы ему и в голову не пришло подумать, будто я могу говорить такое всерьез. — И на какой вы сейчас стадии? Выбираете пилу, которой будете делить совместно нажитое? Или уже пилите?

— Ирония, Виктория, никогда тебя не красила.

Я чувствую острый прилив ностальгии в ответ на этот его поучительно-наставнический тон. Только раньше готова была в рот ему заглядывать, лишь бы «выпросить» какой-нибудь урок жизни, заслужить вот это легкое словесное поглаживание против шерсти, потому что за ним всегда следовал мой феерический прогиб в прыжке.