Онлайн-библиотека книг
Потом, когда я наелась этой лжи и она больше не производила на меня нужный успокоительный эффект, появилась новая отговорка: «Я попросил развод, но жена пригрозила лишить меня родительских прав и сделать так, что я больше никогда не увижу дочь! Ты хотя бы представляешь, что это такое — когда тебя лишают права видеть собственную плоть и кровь!»"
"Я понимаю, что практически процитировала те его слова с той же интонацией. Поверить не могу, что столько раз слышала вранье и прощала, что оно навечно вгрызлось мне в память.
— А потом…? — вопросительно подталкивает Катя.
— А потом однажды его жена оказалась на пороге моей квартиры. И вдруг оказалось, что она никакая не подлая сука и даже не корыстная стерва, а просто уставшая женщина, которой точно так же, как и мне, все это время профессионально ссали в уши. И что на самом деле она уже давно бы с ним развелась, но это он угрожает лишить ее родительских прав, выбросить на улицу и устроить такую репутацию, с которой ее не примет на работу ни одна приличная компания.
Катя только громко сопит в трубку, а я, вместо того, чтобы сгладить острые углы, добавляю еще парочку «пикантных подробностей», которые сплыли в том разговоре. С женой Егора мы тогда часа три сидели на кухне — я пила много кофе, она много курила. Не было никаких киношных драм — никто никому не расцарапал лицо, не забрасывал оскорблениями и мы расстались ровно с тем же количеством волос на голове что и до встречи.
Я за день собрала вещи.
Еще два дня потратила на поиск новый квартиры и переезд.
А потом, выпив в одно лицо бутылку дешевого шампанского, разрезала свою старую сим-карту и вставила в телефон новую, свежекупленную.
Только потом, став чуть взрослее и послушав истории из жизни, я поняла, как сильно мне повезло, что жена Егора оказалась обычной женщиной и роман с женатиком стоил мне всего-лишь убитых нервов и бесценного, хоть и горького, опыта.
— Я приберегу твой совет для грустных тяжелых времен, — наконец, говорит Катя.
