Пари (СИ)

Хотела узнать, нет ли у него подходящих людей, кто бы помог мне со всей этой идеей, на что, как обычно, получилась гору критики и вердикт: «Снова собираешься выбросить деньги на ветер ради бестолковой херни». Он говорил это буквально обо всех моих идеях, так что я даже не придала значения очередному плевку желчи в мою сторону. И еще через месяц эта тема снова всплыла, но в контексте другого разговора, когда мы ужинали с Павловыми. Просто пришлось к слову — жена Саши что-то такое сказала, я ответила, потом, конечно, уже просто хотелось похвастаться тем, как я круто планирую развернуть свой бренд.

— Вот же… — С досады брызгаю водой в только что отмытое зеркало. И выражение моего лица в растекшейся поверхности становится еще более кислым.

Когда несколько месяцев назад у меня руках уже был готовый макет тапулей, разработан логотип и сформирована предварительная команда пиарщиков и менеджеров, я просто вспомнила про Диану. После той нашей встречи она несколько раз сама мне писала — как будто по пустяковым поводам (обычно выразить свое безграничное восхищение мной), но всегда как бы между делом интересовалась, как продвигается мое идея.

А заканчивала разговор всегда одинаково: «Мы все еще полностью открыты для сотрудничества с креативными людьми». Как будто из всех в мире фабрик именно та, которую курирует она, лучше всего подходит для реализации моих идей. Сейчас мне даже кажется, что если бы не эти ее постоянные «подергивания», я бы не спешила с развитием мерча, хотя и горела им во все глаза.

Я возвращаюсь на кухню, с досады ставлю на плиту чайник и, хоть на часах нет еще и девяти утра, снова пытаюсь дозвониться хоть по одному из номеров. Естественно, мне никто не отвечает.

Пишу еще десяток сообщений Диане, в основном на тему того, что я ней думаю. Хотя там висит еще около трех десятков не прочитанных и даже не доставленных, хотя там я еще не была так на взводе и пыталась вести цивилизованный диалог. Но все это, конечно, пук в воду — много запала в пустоту, просто слабая попытка хоть как-то закрыть внутренний гештальт.

Потом пишу еще несколько сообщений менеджеру — тоже как будто ору в пустыне.

Оставляю еще десяток сообщений на автоответчике по номерам фабрики.

Делаю большую чашку поганого, как вся моя жизнь, кофе. Пью и сейчас оно мне кажется очень даже ничего, хотя это все та же банка растворимой бурды, которую я пила и вчера, и позавчера и все время, что вынуждена ютиться в этой ужасной квартире.