Пари (СИ)

— Помнишь, у меня пуговица оторвалась, и ты дважды колола палец пока вдела нитку в иголку?

— Если ты намекаешь, что я безрукая и ничему не способна нау…

Он снова впивается в мои губы, на этот раз безапелляционно и жадно, ставя все разговоры на длинную паузу. А когда я осмелела и притронулась к его нахальному языку своим, громкий стон Лекса красноречивее любых слов намекнул действовать смелее.

— Кровать, Лекс, — шепчу я в редких передышках между поцелуями, когда мы отрываемся друг от друга только чтобы глотнуть воздуха.

— Я бы тебя и стоя трахнул, зараза, — скрепит зубами он, но все-таки подхватывает под бедра и подталкивает помочь ему с дверью.

А когда я нарочно копаюсь с ручкой, звериным рыком предупреждает, что если я не открою ее прямо сейчас, то объяснять администраторам, куда делась дверь, придется мне.

Он заносит меня в спальню и прохладный воздух здесь приятно покалывает раскаленную кожу. Спускает на пол, нарочно давая волю рукам, протягивая ладони по всему моему телу, на мгновение замирая под подмышками, а потом снова обнимает за щеки и прикусывает уголок рта, оставляя там влажный след от слюны, который мне тут же хочется слизать языком.

Отстраняется на шаг, шаря по мне голодным взглядом. А у меня дыхание сбивается от того, какой он чертовски невероятно невозможно красивый. И сердце от этой мысли просто в галоп — и потом в ступор, как на полном ходу влететь в бетонную стену.

Потому что я, блин… кажется… совершенно определенно…

Я бросаюсь к нему, обхватываю за шею, хоть для этого приходиться встать на цыпочки.

Не думать ту мысль, которая разобьет мне сердце и вытравит из меня душу. Может, это будет просто секс, может быть, он даже станет регулярным и может быть, я снова стану для него той Викой, которую он когда-то так сильно любил. Или все начнется и закончится еще до того, как взойдет солнце.

Я ничего не знаю, кроме одного, что ясно наверняка — хрена с два я дам ему остановиться.

Руки Лекса, еще секунду назад свободно висящие вдоль тела, вдруг оказываются у меня на плечах — он ведет ладонями по тонкому шелку, и это какое-то особенное удовольствие, ощущать его шершавую кожу сквозь шелк.

Он обводит ключицы большими пальцами, одновременно спускаясь губами до шеи, а потом — до моего уха, которое обводит языком, выуживая из меня новые тональности стонов.

— Ты всегда так остро на это реагировала, — хрипло посмеивается над моей реакцией.