Особенные микробы, подвергнутые воздействию гамма-облучения и выведенные методом многих проб и ошибок. За эту хреновину любое государство...
В этом усматривалась горькая ирония судьбы.
В руках у капитана оказалось несметное богатство, но он не имел возможности распорядиться им по своему усмотрению. Он был по-прежнему нищ и вдобавок пребывал в смертельной опасности.
...У них с Ваффензее не было времени на долгие разговоры.
Почему эта дрянь столько лет пролежала в озере?
Почему ее вообще утопили со всей этой прелестью?
Почему спохватились теперь?
Неужели нельзя было достать по-тихому?
Но главное.
.. главного вопроса Гладилин тогда задать не сумел.
Он угадывал шкурой, что ему предназначена некая миссия, причем речь идет о чем-то таком, что не связано напрямую с бактериологическим оружием.
И вот теперь он хребтом ощущал смерть, пристально смотревшую ему в межлопаточное пространство. Смерть как таковую, саму по себе, абстрактную, а не какой-нибудь конкретный заряд из наведенного оружейного ствола.
Гладилин отчаянно боялся споткнуться. Он боялся этого больше, чем выстрела. Про выстрел ты, в сущности, знаешь все, а вот про биохимию каких-то еще невиданных в мире тварей – ровным счетом ничего.
От этой дряни придется избавиться, упрятать ее где-нибудь понадежнее. Но только не здесь, слишком неудобно будет потом добираться.
...Ему, однако, продолжало чертовски везти. Он не только не поранился, но и не упал ни разу, а верст через пять проселочная дорога вывела его к небольшой сторожке; судя по всему, это было жилище лесника.
Что ж, вывела его – выведет и других, но покамест он по-прежнему опережает преследователей – правда, так и не ясно, насколько.
Сторожка оказалась – одно название.
Никаких лаптей да берданок с полатями. Вполне современный домик зеленого, как и положено, цвета. Небось и телефон есть в наличии. Очень хорошо, удивительно удачно. Ну а если внутри никого не окажется, то это просто вообще будет подарок судьбы.
Справедливо опасаясь засады, Гладилин залег за бугром и долго следил за окнами. Никаких признаков жизни.
Тем временем оцепление, о чем он знать не мог, уже выстраивалось вовсю.
Что ж, можно рискнуть, решился он наконец.
Видок у него был, правда, еще тот, но ведь это лес, а не Большой театр. Здесь в чем только не ходят.
Он быстро приблизился к низким воротцам, держа в кармане ПМ со снятым предохранителем.
– Эй, хозяева, есть кто дома?
Ни звука.
