Перед приходом тракториста немка назвала капитану адрес, по которому тому следовало направиться, оказавшись в райцентре.
Парщикову же она велела:
– Езжай к свояку, там и человека высадишь. Дальше он сам.
– Сделаем, – равнодушно ответил тракторист. Он был немногословен.
«Вот так, ступенечка за ступенечкой, – думал тем временем Гладилин. – Со дна – и все выше и выше. Из леса – в сторожку, из сторожки – на хутор, с хутора – в райцентр, из райцентра... из райцентра можно взлететь вообще высоко. Очень возможно, что там окопались по-настоящему серьезные люди.
Эх, мало я знаю – как пригодился бы компромат...»
Но пока что это восхождение еще казалось чрезвычайно сложным.
Как он, например, попадет за бугор?
В аэропортах, на вокзалах его уже давно с нетерпением ждут... И за бугор не поедешь в таком экстравагантном прикиде. Его непременно узнают... Надо будет обработать пальцы кислотой, исчезнуть из этого мира как личность. Впрочем, теперь это уже все равно: милиционер Гладилин давно уже почил в бозе.
...Трактор фырчал и перся сквозь ночь. Постепенно занималось блеклое утро и просыпались птицы.
К свояку приехали, когда почти окончательно рассвело. Гладилин усмехнулся, думая о людях, идущих сейчас по его следу. Грунтовая дорога и трактор, неизвестно куда едущий в ночи, – ноль внимания.
Где, спрашивается, заградительные кордоны, посты?
Нет, умом Россию не понять.
Но и верить в нее на фиг сдалось!"
"Мыслями Гладилин был уже не в России. И мысли его самым непостижимым образом передавались.
.. Маэстро, который позволил себе усомниться в эффективности выставленных заграждений и в полноценности охвата местных дорог.
На всякий случай Гладилин запомнил адрес свояка.
– Приехали, – буркнул тракторист.
Что, и в гости не пригласит, посидеть и за «жисть побазарить»? Неужто и в самом деле смекалистый? Знает, с кем свела его судьба?
Надо же, не позвал. Понимает, чертяка!
Не оглядываясь на пассажира, Парщиков толкнул калитку, вошел. Гладилин с сожалением провожал его взглядом.
Надо, непременно надо его замочить!
Может быть, в этом и была своя дьявольская логика, но капитан не отдавал себе отчета в том, что желания его вовсе не обусловлены логическими побуждениями. Ему просто хотелось убивать. Повсюду висели воображаемые знаки вопроса, а ему хотелось точек и восклицательных знаков.
...Городишко был пуст, как само раннее утро. Немка объяснила Гладилину, как найти улицу и дом; никаких записей он, конечно, не делал и схем не рисовал.
