От волнения в его английском прорезался сильный испанский акцент. — Вы говорите об Объединенной Европе — а это совсем иное дело, нежели Европейский союз.
— Я бы сказал, — с напором проговорил британский генерал, — что единая европейская армия подразумеваетединую Европу.
Биттрих и Лапорт одновременно отмахнулись от него.
— Вы передергиваете мои слова, генерал Мур! — гневно прохрипел пруссак. — Я говорю об армии, а не о политике. Общие интересы Европы как географической зоны и торгового блока не представляют ценности для Соединенных Штатов.
Во многом наши интересы идут вразрез с их собственными. ЕС объединяет нас многим — от валюты до законов об охране перелетных птиц. Пора растянуть этот зонтик еще немного. Мы не можемболее зависеть от чертовых американцев!
— Я, со своей стороны, — генерал Лапорт хрипло хохотнул, — а вы, полагаю, все согласитесь, что никто не относится к своей национальной идентичности и, я бы сказал, гордости так трепетно, как французы, особенно такие, как я.
.. я уверен, что Объединенная Европа грядет. Возможно, это случится через тысячу лет, но случится непременно. Однако едва ли объединение вооруженных сил способно ускорить этот процесс.
— Так вот, — отрезал британец, внезапно посуровев, — точка зрения моего правительства предельно ясна. Никакой интегрированной европейской армии. Никаких общеевропейских кокард. Никакого флага Европы. Ничего. Любые британские части в составе сил быстрого реагирования или других совместных подразделений должны оставаться под британским же командованием и развертываться только по приказу премьер-министра Великобритании.
— Сэр Арнольд перевел дух. — И кстати — откуда возьмутся деньги на транспортные самолеты, которых потребует ваша армия-без-американцев? На десантные корабли и самолеты, на спутники связи, боеголовки с лазерным наведением, системы радиоэлектронной борьбы, комиссии по военному планированию, на полную реорганизацию командной структуры? Во всяком случае, не из английской казны!
— Деньги появятся, сэр Арнольд, — уверенно предрек Лапорт, — когда возникнет нужда, и даже политики не смогут более увиливать от грядущего.
Когда станет ясно, что на карту поставлена судьба всей Европы.
Генерал Мур пристально уставился на своего французского коллегу.
— Вы полагаете, что настанет день, когда мы пожелаем воевать с США?
Все как-то разом притихли. Генерал Лапорт скривился.
