Нужны еще и знание психологии, рефлексы, опыт, позволяющий предугадать, куда метнется улепетывающая жертва. Непредсказуемость — лучшая защита.
Вложив в последний рывок все оставшиеся силы, Джон рухнул в тень лесополосы, в густой аромат влажной земли и прелой листвы, и, не обращая внимания на жалобы перетруженных мышц, перекатился снова и, привстав на колено, открыл огонь по преследователям. Он не особенно стремился попасть в кого-либо — достаточно было того, что свинцовый град заставил вожака-фулани и его подручных залечь.
Джону показалось, что двоих он ранил. Впрочем, по бегущей прямо на тебя мишени промахнуться довольно трудно.
Агент двинулся сквозь густой кустарник туда, где перестрелка началась, — к двору перед парадными дверями. По пути он внимательно прислушивался. Стрельба впереди то утихала, то начиналась с новой силой. Преследователи, кажется, не последовали за ним в чащу.
Он как раз успел обогнуть дом, когда перед крыльцом разразился ад кромешный. По оконечности ветрозащитной полосы вели огонь из самого разнокалиберного оружия по меньшей мере двадцать плотно залегших боевиков.
На глазах агента из-за могучего дуба промелькнула вспышками короткая очередь, и двор огласился пронзительным воплем.
Мимо пробежал главарь боевиков в своем развевающемся белом бурнусе. Он залег около загородки для скота и рявкнул что-то неразборчиво-яростное по-арабски своим бойцам. Мгновением позже свет в доме погас; окна превратились в чернильные лужи, а с крыши ударил ослепительный луч прожектора.
Яркое пятно покружилось по двору, пока оператор с пультом дистанционного управления не нацелил его вначале на ветрозащитную полосу, а потом и на дуб, чьи узловатые корни выбрал убежищем невидимый стрелок.
Вожак в бурнусе замахал руками, посылая своих подручных в атаку — рассчитывал, видимо, что бьющий в глаза свет не даст противнику прицелиться. Но их встретила длинная очередь, и двое упали, зажимая раны и бессильно выкрикивая проклятья. Остальные снова зарылись носами в землю, приподнимаясь на локтях, лишь чтобы отправить в направлении дуба очередную пулю.
На ногах остался только главарь-бедуин, паливший из своей старой штурмовой винтовки, точно на стрельбище, одновременно поливая своих товарищей словами презрения."
"Пока все внимание стрелков привлекало высвеченное безжалостным лучом прожектора дерево, Джон по-пластунски двинулся вперед — посмотреть, кто там решил столь своеобразно ему помочь.
