— В каком состоянии доктор Зеллербах?
— Могу вас порадовать, — сказал Дюбо. — Ваш друг, кажется, поправляется.
Смит против воли улыбнулся.
— Как так? В его истории болезни нет никаких записей после утреннего обхода.
— Да-да, но я, видите ли, не закончил. Пришлось... э... отойти. Мы сейчас поговорим, а я тем временем допечатаю. — Врач склонился над компьютером. — С доктором Зеллербахом нам очень повезло. Он, как видите, до сих пор без сознания, но этим утром уже проговорил несколько слов и шевельнул рукой.
Он откликается на стимуляцию.
Смит облегченно вздохнул:
— Значит, его состояние не так тяжело, как вы думали вначале. Возможно, он придет в себя.
— Да-да, — кивнул француз, пробегая пальцами по клавишам.
— Хотя с момента взрыва минуло уже более суток, — продолжал Джон. — Чем больше времени пройдет, тем сложнее ожидать полного выздоровления.
— Совершенно верно. Я, как понимаете, тоже за него волнуюсь.
— Вы распорядились, чтобы медсестры с ним занимались? Задавали вопросы, пытались расшевелить?
— Этим я занимаюсь сам.
— Врач набрал на клавиатуре еще с десяток слов и выпрямился, глядя на Смита снизу вверх. — Не волнуйтесь, доктор. Мы знаем свое дело. Ваш друг — в надежных руках. Через неделю, если нам повезет, он будет в полный голос жаловаться на свои ушибы, забыв про кому. — Дюбо склонил голову к плечу. — Я вижу, он — ваш близкий друг. Оставайтесь с ним, сколько вам будет угодно. А мне, извините, пора на обход.
Джон присел рядом с койкой, глядя на озаренное подмаргивающими индикаторами лицо друга.
Его согревала надежда увидеть вскоре Марти не просто пришедшим в себя, но совершенно здоровым. Вспомнились старые деньки — Кансил-Блафс и колледж, где они с Марти встретились, а дядя Джона впервые поставил Марти диагноз «синдром Аспергера»... все, что случилось с ними, вплоть до гибели Софии и пандемии вируса «Гадес», когда электронный гений Марти пришелся так кстати.
Повинуясь внутреннему порыву, Джон взял Марти за руку, крепко стиснул.
— Ты слышал доктора, Март? Он говорит, с тобой все будет в порядке, понял? — Смит примолк, глядя в ничего не выражающее лицо.
— Во имя всего святого, что случилось там, в Пастеровском, Март? Ты помогал Шамбору в работе над молекулярным компьютером?
Тело Марти вздрогнуло, губы шевельнулись, будто пытаясь что-то произнести.
— Что? — воскликнул Джон. — Скажи мне, Март! Пожалуйста! Язык у тебя никогда не отнимался, я-то знаю. — Он с надеждой глянул на друга. Но Марти молчал.
