Ну и еще люди в лагере — новобранцы и постоянный состав.
Джон слушал очень внимательно, стараясь сдерживать нетерпение. Шамбор разбирал свое творение медленно и методично — слишком медленно! В уме агент перебирал варианты. Машины близ взлетной площадки подойдет, если им удастся добраться до лагеря, не подняв тревоги.
— Ладно, — решил Джон, — вот как мы поступим...
* * *Фонари заливали мозаику на сводах центрального зала теплым желтым светом. Мсье Мавритания продолжал допрашивать вконец замученного доктора Акбара Сулеймана.
Разговор шел по-французски — филиппинец не знал на языке Пророка ни единого слова. Покуда Сулейман вытягивался перед ним по струнке, Мавритания позволил себе залезть на стол и болтал теперь коротенькими ножками, словно забравшийся на дерево мальчишка. Он упивался своим невысоким ростом, своей обманчивой мягкостью, беспросветной глупостью тех, кто верил в поверхностное превосходство грубой силы.
— Значит, хочешь сказать, что этот Смит вломился к вам в дом внезапно?
Сулейман покачал головой:
— Нет, нет! Мой знакомый в Пастеровском предупредил меня, но всего за полчаса.
Мне надо было обзвонить кого следует, проинструктировать подружку... я не успевал уйти вовремя.
— Следовало подготовиться получше. Или позвонить нам, а не заниматься самодеятельностью. Ты знаешь, чем мы рискуем.
— Да кто мог подумать, что они меня вообще найдут?
— А как это случилось?
— Не знаю в точности...
— Адрес в твоем досье был указан неправильно, — задумчиво поинтересовался Мавритания, — как полагалось?
— Разумеется.
— Значит, кто-то все же знал, где ты живешь, и вывел на тебя Смита. Ты уверен, что не было других агентов? Что, Смит действовал в одиночку?
— Я лично больше никого не видел и не слышал, — устало повторил Сулейман.
Путь был долог, а на катере филиппинца жутко тошнило.
— Ты уверен, что никто не следил за тобой от квартиры?
— Ваш черномазый уже меня спрашивал, и вам я отвечу то же самое, — пробурчал Сулейман. — Никто не мог за мной следить. Мы соблюдали совершенную секретность.
"
"Послышался шум, и в зал ворвался капитан Дариус Боннар. Француз был в ярости. По пятам за ним следовали двое вооруженных бедуинов и великан Абу Ауда. Мавритания заметил, с какой злобой глаза фулани буравили злосчастного доктора Сулеймана.
— ""Черномазому"", — прорычал великан, — больше нет нужды тебя спрашивать, моро!До самой Барселоны за мной следовала машина, и только в городе я едва-едва смог от нее оторваться. До того меня никто не преследовал.
