В тарелке оказалось густое крестьянское рагу, из капусты, картошки, свинины и кролика, а к нему — ломти темного, плотного хлеба, который Тереза накрошила прямо в соус, и кувшин красного вина, легкого и ароматного божоле.
Только когда Тереза покончила с обедом и допивала последний стакан вина, на нее вдруг накатила тоска. Что творит отец? Террористы явно собирались, воспользовавшись его ДНК-компьютером, напасть на Израиль, но при чем тут отец? Да, его мать была мусульманкой, но сам он никогда не верил в бога, никогда на памяти Терезы не бывал в Алжире, ненавидел террористов и не имел ничего против евреев или Израиля.
Господи всевышний, отец был прежде всего ученым. Его жизнью всегда управляли ясный рассудок и логическое мышление. В его вселенной не было места классовым границам, расовым барьерам, национальным или религиозным распрям — только истине и научным фактам.
Тогда... что же? Что с ним случилось и какое «великое будущее» он предрекал Франции? Она все еще раздумывала над этим, когда с улицы донесся шум подъезжающего грузовика — на таком уехали капитан Боннар и зловещий человечек по кличке Мавритания.
Может, это они и вернулись? Тереза не знала, куда они отлучались и зачем, но понимала — когда все соберутся, настанет время уезжать. Во всяком случае, на это намекал отец.
Пару минут спустя щелкнул в замке ключ, и в комнату вошел капитан Боннар. Десантник переоделся в парадную форму Иностранного легиона — со всеми нашивками, планками и полковыми значками.
Короткие светлые волосы прятались под фуражкой. Квадратная его физиономия была сурова, взгляд — ясен. В руках он сжимал пистолет.
— Ваш отец послал меня, мадемуазель, — Боннар вздернул подбородок, — потому что я могу стрелять там, где он побоится. Понимаете? Конечно, я вас не убью, но я отличный стрелок, а вы же не думаете, что я позволю вам сбежать, оиi?
—Такой человек, как вы, капитан, не погнушается застрелить женщину, — огрызнулась Тереза. — Или ребенка, если уж на то пошло.
Легион славится такими штучками, оиi?— передразнила она его."
"Глаза Боннара оледенели, но капитан ничего не ответил — только взмахнул пистолетом, указывая на выход. Они спустились в гостиную, где над разложенной на столе в углу картой согнулся Мавритания. Отец стоял у террориста за спиной. На лице его блуждало странное, дотоле не виденное Терезой выражение, а еще — потаенный восторг, с которым Эмиль Шамбор не встречал даже величайшие свои открытия.
