— Но о нем ли наша главная забота? Что с дочерью Самого? Что за пятеро нападавших — в машине должен был оставаться водитель? Почему ты не озаботился судьбой дочери, покуда ее не похитили? Теперь она в руках неизвестных нам людей, явно опытных и хорошо обученных. Меня это тревожит. Что им нужно? Кто они? Опасны ли?
Мавритания улыбнулся.
— Аллах ответил на твои молитвы. Это наши люди. Я рад, что ты одобрил их работу. Очевидно, я поступил мудро, наняв их.
Фулани прищурился.
— Мне ты не сказал, — хмуро заметил он.
— Обо всем ли гора говорит ветру? Тебе не следовало знать.
— Со временем стихии разрушают и гору.
— Смири свой гнев, Абу Ауда. Я не хотел оскорбить тебя. Мы давно и плодотворно трудимся бок о бок. Ныне наконец-то мы готовы открыть миру истину ислама. С кем еще я мог бы разделить эту радость? Но если бы ты знал, что я нанял этих людей, ты пожелал бы оказаться в их числе, а не рядом со мною. А ты нужен мне, и ты это знаешь.
— Пожалуй, ты прав, — неохотно буркнул Абу Ауда, но лицо его немного посветлело.
— Разумеется. Хорошо, вернемся к этому американцу, Джону Смиту. Если капитан Боннар не ошибся, Смит не является агентом известных нам спецслужб. Тогда на кого он работает?
— Возможно, его послали наши новые союзники? Не удосужившись известить нас о своих планах? Я не доверяю им.
— Ты не доверяешь ни своей собаке, ни своим женам, ни своей бабке. — По губам Мавритании скользнула улыбка. Он снова закрыл глаза, прислушиваясь к текучим ритмам раги. — Но ты прав, призывая к осторожности.
Предательство всегда возможно, и часто — неотвратимо. Не только лисы пустыни — фулани — могут отличаться коварством.
— И еще одно, — продолжал Абу Ауда, словно не слыша. — Мой наблюдатель в Пастеровском говорит, что не мог удостовериться в этом, но ему показалось, что кто-то еще следил — не только за Смитом, но и за ним самим. Женщина. Брюнетка, молодая, но некрасивая и плохо одетая.
Мавритания распахнул глаза.
— Следила за Смитом и за нашим человеком? Кто она такая, он, конечно, не имеет понятия?
— Ни малейшего.
Мавритания одним движением оказался на ногах.
— Пора покинуть Париж.
Абу Ауда не смог скрыть удивления.
— Мне это не нравится. Уезжать, не разузнав больше о Смите и об этой загадочной шпионке...
— Мы ожидали, что привлечем внимание, не так ли? Мы не станем ослаблять бдительность. Но уехать необходимо. Быстрые ноги — вот лучший щит.
Абу Ауда ухмыльнулся, продемонстрировав ослепительно белые на фоне смуглой кожи зубы.
