Нет, он действительно думает, что я вернусь обратно, как будто ничего не произошло?! Тут мне кое-что пришло в голову, и я остановилась, развернувшись к нему.
– Вы говорили, что ятты надевает супруг. Не подскажете, кто помог их надеть вашей бывшей жене?
– Это традиция, а не правило.
– Да?! – усомнилась я.
– Эля, ты ревнуешь? – искренне так удивился барс и, кажется, был даже польщен.
– Не путайте ревность с чувством собственного достоинства! – бросила ему и двинулась дальше, но опять остановилась. – Знаете, вы столько твердили о моей исключительности для вас, а дарите какой-то ширпотреб.
Держите! – сняла с себя сережки и сунула ему. Я бы и браслеты сняла, но не хотела возиться с застежками. К тому же камни было жалко. Я помнила, что их нельзя держать рядом. – На мой взгляд, это пошло – выставлять личные отношения на обозрение другим. Не собираюсь соперничать в блеске камней с вашими бывшими женами.
Высказавшись, собиралась уже точно уйти, но меня поймали за руку и рванули к себе так, что я с разворота уткнулась носом в мужскую грудь.
– Я не буду извиняться за прошлое, в котором не было тебя, – приподняв мой подбородок, заявил барс, и я разозлилась.
– Вы с настоящим разберитесь! Это же не я не могла глаз от бывшей оторвать. Вы бы себя со стороны видели!
– Я представлял на ее месте тебя.
– Что?! – изумилась я. Из всех возможных отмазок эта была самая бредовая.
Хант же продолжил, обняв меня за талию и крепко прижимая к себе:
– Представлял, какой ты станешь, когда обретешь шатха. Видел тебя в голубом.
Рисунок твоего танца, изменчивого, как стихия воды, и полного сдерживаемой силы. Ты же как река, покрытая льдом. Только под ним не спокойная вода, а бурные потоки, которые иногда прорываются и ты показываешь свой характер."
"– Знаете что? – Испугавшись, что меня сейчас поцелуют, с усилием вырвалась. Уж слишком мечтательным стало выражение лица у барса. – Скорее небо Баттаса станет голубым, чем я для вас станцую!
Этот же гад улыбнулся, демонстрируя полную уверенность в том, что он дождется моего танца.
Захотелось затопать ногами, закричав, что в жизни этого не будет и вообще я не приму шатха, пусть и не мечтает, но не стала опускаться до криков. Сжав зубы, гордо развернулась, взмахнув пышной юбкой, и пошла от него.
– Моя! – донеслось мне в спину с гордостью и глубоким удовлетворением.
Прямо руки зачесались запустить в него хотя бы одну из статуэток, расставленных вдоль коридора в нишах, чтобы стереть самодовольное выражение лица.
