Будь это моя комната, я бы добавила туалетный столик и кушетку у окна, чтобы можно было поваляться с книгой. На большой кровати не хватало множества подушек, чтобы как-то разбавить и смягчить интерьер. У окна так и просился фикус. Да и вообще в комнате не было цветов и разных безделушек, которые так любят женщины.
– Не совсем понимаю, что вы хотите от меня услышать?
– Тебе нравится?
Я уставилась на барса. И как ему объяснить, что данные комнаты никогда не станут нашими.
– У вас есть вкус, но, Марр, на будущее, не знаю, как у кшатров, но у землян молодожены интерьером занимаются вместе.
Спорят насчет занавесок, цвета стен, ковра, где повесить полку, куда поставить шкаф, но в итоге это получается их общая комната.
Мне ответили пристальным взглядом.
– Ты можешь изменить все, что тебе не нравится.
– Я не буду ничего менять, – сказала, откидываясь на спинку кресла, дистанцируясь от всего этого. – Марр, не нужно ничего перестраивать. Я не перееду туда.
– Эля, после церемонии…
– После церемонии меня не будет.
Я все обдумала и не приму шатху, – сообщила я – спокойно, без пафоса и надрыва. У меня была неделя, чтобы смириться с этим, а теперь я знала, что заставить не в его власти.
Барс окаменел и, кажется, перестал дышать. Зрачок синих глаз вытянулся, как у кошки. Он шумно вдохнул. Создалось ощущение, что воздух с трудом пробивается в легкие.
– Ты понимаешь последствия такого решения? – с трудом произнес он надтреснутым голосом.
– Более чем.
Хант не выдержал моего взгляда.
Провел рукой над планшетом, убирая голограмму, и властно спросил:
– Чего ты хочешь? Твои условия?
Теперь передо мной был подобравшийся перед атакой хищник.
– Ничего. Это не попытка шантажа. Я объясню вам свои мотивы. – На мгновение я закусила губу, собираясь с мыслями. Его взгляд сместился на мой рот, и я поспешила заговорить: – Мы с вами слишком разные, чтобы быть вместе. Возраст, мировоззрение… Вы для меня слишком тяжеловесны, подавляете. Уничтожаете как личность, делая приложением к себе, даже не замечая этого.
– Объясни… – Слова Марру все еще давались тяжело, и говорил он отрывисто."
"– Сама женитьба. Вы увидели меня и сделали женой, ничего предварительно не узнав обо мне. Я могла быть замужем, влюблена в кого-то, но вас это не волновало. Потом увезли на Баттас, даже не поставив в известность о своем решении. Не спросив, хочу ли я этого, не дав попрощаться с сестрой, родными, друзьями. Даже взять хоть какие-то ценные для меня вещи.
