Как всегда, Хант был благоразумен, но мне хотелось хоть что-то сделать.
– Откройте дверь. Дайте хоть снега зачерпну, – попросила его. Просто не верилось, что там внизу лето, а здесь зима.
– Я сам, – ответил барс и открыл дверь со своей стороны.
В нас ударил сильный порыв холодного ветра, который не чувствовался до этого, моментально выстуживая кабину и унося тепло. Хант наклонился вниз за снегом, а я перегнулась к нему – хотя бы посмотреть поближе. Из-за моего резкого движения летательный аппарат накренился, и не держащийся ни за что барс кубарем полетел вниз, уходя с головой в снег.
Ой, я и не знала, что здесь так глубоко! На панели управления что-то запищало, и кабина выровнялась.
– Марр! – закричала я, испугавшись.
Тут возникла рука, уцепившаяся за край платформы, и сильным броском барс подтянулся, забрасывая свое тело в кабину. Он был весь в снегу – на лице, в волосах, на одежде. Сам же такой взъерошенный и смешной, что я захихикала. В них и правда есть что-то кошачье.
Он как кот сковырнулся в сугроб и потом оттуда вылез весь недовольный и потрепанный.
На меня посмотрели таким взглядом, что я просто зашлась от смеха. Протянув руку и сняв снег с его плеча, произнесла, давясь от хохота:
– Я просила достать мне снега, а вы притащили целого снеговика!
– Эля, не надо смеяться.
– А то что? – насмешливо спросила я.
– Иначе у меня возникнет желание понырять еще в этом снегу, лишь бы ты улыбалась.
– Не надо. Второй раз вряд ли получится так смешно, – ответила я, почему-то смутившись от той серьезности, с какой он это сказал.
Вечером мне стало плохо. После нашего возвращения я пораньше ушла к себе и заснула. Проснулась оттого, что болело горло и я вся горела. Вообще было странное состояние. Снаружи пылала, а внутри как будто был лед. Очень сильно болела голова. Еле встав с постели, я сделала несколько шагов и упала. От слабости закружилась голова. Наверное, потеряла на некоторое время сознание. Как в бреду помню суету вокруг, меня куда-то несут, а потом темнота.
Очнулась на следующий день. Впервые за долгое время меня не морозило и чувствовала себя хорошо. Так и хотелось понежиться и насладиться тем, что ничего не болит, но я быстро пришла в себя и осознала, что лежу на мужчине. Не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться, чьи руки меня обнимают.
Рванулась в сторону сразу, но мягкие объятия стали стальными и меня никуда не пустили.
