Пассажир

Он понимал, что, стоит Анаис Шатле увидеть его фотографию в папке с делом Виктора Януша, как она в ту же секунду отправит по полицейской машине к нему домой и в отделение больницы. Наверняка она уже отдала приказ взять под наблюдение вокзал Сен-Жан, аэропорт, автомагистрали и автобусные станции, а также выезды из города на шоссе национального и местного значения. Наверняка улицы Бордо уже прочесывают патрули. Они ищут его.

— Остановитесь здесь, — сказал он водителю такси. — И подождите меня.

Фрер попросил высадить его за несколько домов от своего жилья.

— Через три минуты буду.

Он побежал к себе. Открыл дверь. Схватил объемистую сумку и запихал туда одежду. Но главное, забрал документы, которые не взял с собой часом раньше, — налоговые декларации, дипломы, сертификаты из больницы в Вильжюифе…

С улицы донесся вой полицейских сирен. Он застегнул сумку и призраком выскользнул из дома.

Вернулся в такси. В глазу назойливо билась боль. Его отчетливо мутило. Сердце колотилось так, словно у него в груди работал отбойный молоток.

— В аэропорт Бордо-Мериньяк. Зал международных рейсов.

За окном мелькали километры. Навстречу им неслись автомобили с включенными мигалками. Ему даже не верилось, что вся эта суматоха поднялась из-за него. Но он не думал о полиции. И об убийцах не думал. Он думал о себе. Кто же он такой на самом деле? Сейчас ему стало ясно, что его пребывание в Бордо — сплошной обман. Доказательств хватало. Отчуждение от коллег по работе. Ощущение пустоты, охватывавшее его по вечерам в тишине безликого дома.

Смятение при попытках вспомнить свое прошлое.

Реальной казалась одна-единственная картина: тело Анны Марии Штрауб, свисающее с его ремня. Имена и даты, возможно, тоже ложны, но стоящие за ними события — реальны. Действительно ли он работал тогда психиатром? Или сам находился на излечении в психиатрическом отделении больницы? Может быть, причиной его первого диссоциативного бегства стало как раз самоубийство этой женщины?

Фрер расплатился с таксистом. Деловитым шагом прошел в зал аэровокзала.

Все его тело скафандром покрывал горячий липкий пот. Он заметил банкомат и снял две тысячи евро — свой ежемесячный максимум. Пока автомат выдавал банкноты, он огляделся. На него были нацелены камеры наблюдения. Тем лучше.

Пусть они его видят.

Пусть думают, что он улетел на самолете.

Он отступил в «мертвый угол», вне поля зрения камер, и вытащил мобильник. Стер из памяти все номера, набрал «говорящие часы» и, не выключая, бросил телефон в урну.