Пассажир

— Почему вы решили, что это дело рук того же убийцы?

— Зачем они пошли на такой риск? Зачем им эти кости?

— Не знаю. На мой взгляд, это охотники. Они вернулись за трофеями.

— Во время Второй мировой американские солдаты отрезали у убитых японцев уши и вырывали зубы. А из бедренных и берцовых костей мастерили ножики для разрезания бумаги.

Майор проговорил все это быстро. Складывалось впечатление, что он одновременно напуган и восхищен дерзостью преступников.

— В котором часу произошло это… э-э… вмешательство?

— Около восьми вечера.

Тела увезли из клиники Байонны ровно в пять. Значит, их только что доставили в Рангей. Судя по всему, морг у них никем не охраняется.

Анаис силилась, но не могла поверить, чтобы люди, способные поразить мишень с расстояния в полкилометра, даже больше, то есть настоящие профессионалы, пошли бы на подобный риск ради пары косточек. Трофеи? Как бы не так!

— Кому было известно, что тела переправляют в морг в Рангее?

— Всем. Там расположен единственный в области Институт судебной медицины.

— В котором часу предполагалось начать вскрытие?

— Сразу после доставки тел. Не представляю, как злоумышленникам удалось проникнуть туда незамеченными.

— Какими инструментами они воспользовались?

— По мнению патологоанатома, охотничьим ножом. С зазубренным стальным лезвием.

— Вы допросили персонал?

— А чем, по-вашему, мы занимаемся последние три дня? Мы весь морг прочесали частым гребнем. Обнаружили массу органических микрочастиц, но для подобного места их присутствие неудивительно.

Мы проделали все анализы, досконально изучили каждый образец. Ни одного постороннего отпечатка. Ни одного волоска, не принадлежащего трупу или кому-нибудь из сотрудников. Эти люди — призраки.

— А почему вы решили позвонить мне?

— Потому что я вам доверяю.

— А ваше начальство в курсе того, что вы мне звоните?

— Нет. Ни мое непосредственное начальство, ни судья из Байонны. Об этом не знает даже следственный судья, назначенный по делу об убийстве Филиппа Дюрюи.

— Ле-Галь? Он с вами связывался?

— Сегодня днем.

Но Морисе я пока не звонил.

Анаис улыбнулась. У нее появился союзник.

— Не за что. Давайте договоримся: тот, кто узнает что-то новое, звонит другому. И наоборот.

Она нажала отбой. Перед глазами все так же бежали световые полосы. Рваные, дрожащие. Они производили на нее гипнотический эффект. Словно ей показывали стереоскопический фильм, составленный из беспорядочных, случайным образом смонтированных между собой кадров.