Пассажир

 — Быстро!

Рентгенолог достала из ящика еще одну кассету, но та выпала у нее из рук и с металлическим звоном шмякнулась на пол. Она нагнулась, подобрала ее, бросила на стоящую тут же больничную каталку и вытащила другую кассету. За это время Нарцисс успел развязать шпагат на «Почтальоне».

Женщина приступила к работе. У Нарцисса было полное ощущение, что рентгеновские лучи проникают сквозь его собственное тело. Врач открыла штатив и достала вторую стальную коробку.

— Где вы проявляете снимки?

Из кабинета действительно вела еще одна дверь.

Нарцисс ткнул в ее сторону пистолетом. Женщина села перед экраном и вставила кассеты в держатель внушительного вида аппарата, похожего на одну из первых копировальных машин.

— Надо подождать, — приглушенным голосом сообщила она.

Нарцисс наклонился над ее плечом, вглядываясь в черный экран.

— Знаете, как говорили гностики? — изображая психопата, поинтересовался он, тыча пистолетом ей в спину.

— Мир — не лик Божий, но дьявольский обман.

Она не ответила. Но он и не ждал от нее ответа.

Только слушал, как она тяжело дышит. Чувствовал, как изо всех пор у нее выступает пот. Ему даже казалось, что он слышит, как испуганно бьется ее сердце. Безумие происходящего усилило его способность к восприятию. Отточило интуицию. Обострило ум. Он был на грани того, чтобы понять тайную природу космоса.

Но тут экран загорелся, и на нем проступила первая рентгенограмма.

Под первой картиной действительно скрывалась вторая. Вернее, рисунок. Выполненный в стиле графических иллюстраций к романам начала XX века.

Театральные позы. Четко прорисованные детали. Тонкая штриховка на месте теней и полутеней…

Набросок изображал сцену убийства.

Под мостом. Йенским или мостом Александра III.

Убийца стоял, склонившись над обнаженным телом жертвы. В одной руке он держал топор, во второй, высоко поднятой, чудовищный трофей. Нарцисс пригляделся внимательнее. Никакого сомнения, это гениталии. Убийца оскопил жертву. Он попытался осмыслить ритуальное значение этого поступка, вспомнить, в каком именно мифе говорится о кастрации, но мозг отказывался ему подчиняться.

Потому что он увидел лицо убийцы.

Асимметричное, перекошенное лицо, застывшее в отвратительной гримасе. Один глаз круглый, второй узкий. Разинутый в немом крике рот, съехавший в сторону круглого глаза, открывающий редкие кривые зубы. Но самое ужасное заключалось не в этом. Несмотря на изумление, он понял, что перед ним — очередной автопортрет. Убийцей с карикатурным лицом был он сам.