Пассажир

Глядя на него, напомаженного как актер немого кино, Анаис засомневалась: стоит ли посылать его на такое опасное задание?

— Обойди еще и аптеки, — добавила она. — Наркоманы — их лучшая клиентура.

— Так воскресенье же!

— Начни с дежурных. А там узнай домашние адреса остальных аптекарей.

Анаис повернулась к Конанту. Тот поднял на нее покрасневшие глаза — всю ночь просматривал видеосъемку вокзальных камер наблюдения.

— Черта с два. К тому же ремонтная яма вообще вне поля зрения камер.

— Ничего особенного. Поднял с постели двух стажеров, велел переписать номера всех автомобилей, стоявших там в последние двое суток, разыскать владельцев и вызвать для опроса.

— Очевидцы? Сотрудники вокзала? Сквоттеры из близлежащих домов?

— С ними говорили ребята из антикриминальной бригады. Но пока, судя по всему, по нулям. Никто ничего не видел.

Анаис и не рассчитывала на чудо.

— Возвращайся на вокзал. Покажи фотографию охранникам, ребятам из железнодорожной полиции и привокзальным нищим. Может, парень тусовался где-нибудь в том районе.

Конант кивнул из-под капюшона куртки. Анаис обернулась к Заку. Бывший хулиган, наркоман и угонщик, он пришел работать в полицию, как другие вступают в Иностранный легион. Перечеркнув прежнюю жизнь и начав ее с чистого листа. Ему она поручила исследовать «бычий» след.

Продолжая подпирать стену и не вынимая рук из карманов, Зак монотонным голосом отчитался:

— Я с утра пораньше обзвонил фермы. В районе Больших Ланд, Страны Басков и Гаскони их примерно десяток. Вместе с Камаргом и Альпиями — около сорока.

— С ветеринарами разговаривал?

Закрауи подмигнул ей, но она не обратила на фамильярность внимания.

— Перебудил всех до одного, шеф.

— Скотобойни? Крупные предприятия по переработке мяса?

Он отлепился от стены:

— Шеф, можно вопрос? Чисто из любопытства.

— Откуда ты узнала, что эта башка от бойцового быка?

— Мой отец был помешан на корриде. Я все детство провела на аренах. У toro bravo рога не такие, как у обычных быков. Есть и другие признаки.

Анаис испытала мимолетное чувство удовлетворения. Она вслух сослалась на своего отца, и это нисколько ее не взволновало. Даже голос не дрогнул. Впрочем, она не собиралась поддаваться иллюзиям. В это утро сильной ее сделали возбуждение и адреналин.

— Мы вот все про жертву, — заговорил Джафар. — А убийца-то? Кого мы хоть ищем?

— Бездушного, жестокого манипулятора.

— Надеюсь, у моей бывшей твердое алиби, — тряхнул он головой.