Женщина пожала плечами и отправилась в смежную комнату, откуда все еще доносились всхлипывания ребенка. Варя поняла, что та звонит в милицию."
"Женщина прошла на кухню и уселась за столом, заставленным грязной посудой. По чашкам и тарелкам можно было определить, что обитатель квартиры не слишком привередничал в еде. Остатки кофе, чая, гречневой каши, миска, где в лужице растительного масла купался одинокий кусок лука… Варя сдвинула посуду на угол, облокотилась на стол и закрыла лицо руками. Случилось самое худшее, то, о чем она и думать боялась.
Сейчас придется объясняться с милицией. И что она скажет? Правду? Но тогда придется предъявить письмо. «Ну и что в этом крамольного? – уговаривала себя Варя. – Мне-то это никак не повредит! Единственным человеком, которому это письмо может принести вред, является та самая женщина. Антонина… Как там дальше? Но она этого заслуживает, ее беречь нечего. Так что мне делать? Рассказать все?»
Она подумала, что следователь, который ведет дело Андрея, очень удивится, когда прочитает письмо Лизы.
Ее мысли приняли иное направление, когда Варя вспомнила о своем вчерашнем звонке в Питер. «Странно… Почему она представилась Ниной? Или это сокращение от Антонины? Нет, это совершенно разные имена. Тогда была бы Тоня… И говорила, что познакомилась с Андреем только в поезде… Какая наглая ложь! Если она так лгала, значит, была уверена, что мне никто не расскажет правды. Что ее никто из моих знакомых и родственников не знает. Кто же она такая? И что у нее общего с моим мужем? Ну уж только не романтические отношения! В это я не поверю! Уж лучше Лиза, чем она!»
К ней никто не заглядывал, но она все время ощущала, что за дверью кухни наблюдают.
«За кого они меня приняли? Неужели за убийцу? Но я же сама им открыла. Правда, мне ничего не оставалось делать, они бы все равно никуда не ушли…»
Варя достала из кармана плаща конверт и снова перечитала последние строки письма. «Никому не рассказывайте. Иначе вам же будет хуже».
«Как это понимать? И что я могу рассказать? Кому? Как странно она пишет об этой женщине! Называет мне ее имя, утверждает, что наверняка она требовала у Андрея деньги… И она же виновата в его гибели. И тут же предупреждает, что с этой женщиной ничего нельзя сделать! Да уж, на основании такого письма – ничего. Даже если я кому-то покажу письмо, никто не поверит в ее виновность! Решат, что это обыкновенная сплетня, причем неясно, на чем основанная.
