Патриот. Смута. Том 4

Я увидел его. Здоровенного бурого зверя вразвалку, двигающегося к воде.

— Ну здравствуй, хозяин леса. — Проговорил я холодно.

Какой смысл молчать. Медведь почуял меня и дым задолго до того, как пришел сюда. Его нюх невероятно силен. Он знал, что здесь у дуба, у родника ночует человек, но не побоялся и пришел. Это часть испытания? Монахи знали, что здесь живет этот зверь? Интересно. Да и не так уж далеко родник от самого острога. Не боятся люди хозяина лесного.

— С чем пожаловал, косолапый?

Естественно, медведь мне не ответил.

Он дошел до противоположного края озерца. Замер, издал утробный тихий рык, сделал еще пару шагов, вошел в воду и принялся пить. Я смотрел на него сверху, готовый ко всему.

Это не волки. С таким исполином, если придется, просто так не совладать.

Зверь пил, а я наблюдал.

Время текло медленно, безмерно медленно. Сердце мое колотилось. Адреналин поступил в кровь. Человеческий организм трубил об опасности и готовился сражаться, если будет нужно. Но мой холодный рассудительный мозг говорил.

Бежать — глупо, медведь быстрее. Лезть на дерево — еще глупее. Прятаться — найдет. Если нам предстоит драться — зверя нужно встречать здесь, на краю оврага.

Приложить все усилия, чтобы он ушел. А если нет — только тогда попытаться убить.

Напившись, косолапый поднялся на задние лапы, зарычал, заревел.

Это не значило, что он агрессивный. Просто ему не нравилось, что я здесь. А мне… Да, черт возьми, меня тоже не радовало, что он явился. С удовольствием бы я обошелся без этой нашей встречи.

Напряжение росло. Медведь стоял на задних лапах, смотрел на меня. А я на него. Прямо глаза в глаза. Запах, что исходил из него, был мощным, мускусным, агрессивным. Это был матерый, опытный зверь, проживший много зим.

— Уходи. Я не хочу драться с тобой. Утром меня здесь не будет, Потапыч.

Рука сжала рукоять пистоля, я готовился стрелять в воздух, чтобы напугать звуком и запахом жженого пороха. В медведя смысла стрелять нет совсем, поэтому и нет в стволе свинца.

Одной пулей такого не убить, а только разозлишь. И тогда — он точно нападет, и это создаст еще больше проблем.

В ответ раздался гулкий рык. Мишка шлепнулся на передние лапы, потоптался…

Развернулся, показывая свою огромную, бурую спину, и неспешно, ковыляя, переваливаясь, двинулся туда, откуда пришел. Я стоял, смотрел ему вслед. Чувствовал, что… Это победа. Это некий знак, некий символ. Наверное. Я не был религиозным человеком, не верил в приметы.