Патриот. Смута. Том 4

Черт, прессануть бы тебя жестко, допросить, выведать все. Но придется юлить и вытягивать по крупице, по капельке, может и не сегодня даже. Ох и интересный ты человек, Путята Бобров.

Смотрел на него пристально, думал. Чувствовал, что мозг мой прямо закипает от такого поворота событий.

— Десятого июня в Серпухове быть смоешь? С войсками. — Я поставил задачу четко. — Да или нет?

Глаза нижегородца полезли на лоб. Не ожидал он от меня такого напора.

А что ты ждал, товарищ Бобров?

Мы тут не в бирюльки играем, по крайней мере, я.

Ты пришел сюда, смотрел, выглядывал, все думал, на какой кобыле ко мне подъехать — косой или кривой. Пришел на военный совет, вывалил все про Минина. Зачем? Ясен пень, ты умный, раз тебя сюда послали.

А раз умный, то я тебя сейчас начну перед фактами ставить и проверять.

— Ну так что, Путята. Десятого июня в Серпухове? Ждать тебя или нет?

Сам я прикидывал, что от Серпухова до Клушино, километров, наверное, двести. Это где-то между смоленском и Москвой, ближе к первому.

А Серпухов это южнее Москвы. Карту бы добыть хорошую, а то из головы информацию таскать, ой как сложно. География она наука точная, а по памяти плюс минус два локтя по карте! А ошибаться нельзя.

Путята молчал, уперся здоровой рукой в стол. На лице его я видел замешательство.

Хитрый черт, давай уже, говори.

— Нет. — Наконец-то выпалил он.

Ничего себе, то есть ты сейчас, дорогой мой человек не думал, как рассказать мне о проблемах, а считал? Выходит, войско готово идти.

Только приказ дай! И ты тут… Я все больше думал о том, а какого рожна здесь делает этот человек.

Буравил его взглядом, а сам анализировал, прикидывал варианты, высчитывал.

— Не поспеем мы, воевода. — Проговорил он тем временем. Задумчиво, напряженно. — Пока мы в Нижний, пока там соберемся. Месяца два надо. Да и… — Он смотрел на меня с прищуром. — Там же Рязань. Ляпуновы, они хитрецы еще те. Они уже и за Дмитрия были, и за Шуйских. Вертятся, как вьюны.

Но, вначале ты все считал, а только теперь эту отмазку выдал.

Основное, что тебя останавливается, это время. Уверен, с Рязанью у тебя, у вас, есть каике-то договоренности.

Так, чего же ты здесь делаешь, Бобров!

— Время такое. — Сказал я холодно. — Путята…

Буравил его взглядом, а он меня. Накал достиг такой мощи, что его сотоварищи занервничали сильно, дергались, переглядывались. Даже девушки в углу возиться перестали, чувствовали, что вот-вот и что-то случиться может.