Патриот. Смута. Том 4

— Филарет выглядел довольным и говорил весьма радостно. — Размывать ее начало уже. Тоже новость хорошая. Думаю недели две, и не будет ничего. Брода не будет. Не пройдут здесь татары большой силой.

— Отлично, а ты Григорий, что?

— Да, что. Чершенские рады будут за татарами присмотреть. Они же тут по твоему решению оставляют заслон. Вот и. — Он немного сморщился. — Будут ждать выкупа и помаленьку полон этот продавать.

М-да…Не нравилась мне идея торговли людьми. Да, степняки, извечные враги этого времени, но…

— Холопами будут, хлеб сажать, пахать.

По хуторам кто поспокойнее, распродадут. Дорого брать не будут. У людей же денег нет сейчас.

— А сколько холоп стоит, Григорий? — Смотрел я на него холодно. Очень не нравилась мне вот такая арифметика. Но знать же нужно.

— Вообще, холоп, он как конь ценился раньше. Но сейчас конь-то дороже. Да и у крестьян денег нет, все равно. На еду казаки менять будут.

— В общем, выходит. Это мой им такой подарок, что ли. Учесть это как-то надо.

— Сложно, воевода. Это же не пистоль, не кольчуга.

Татарский холоп. Один, может, и останется, работать будет, может, и обрусеет. А другой, да третий, утекут. Или их родня налетит через год-два, отобьют. У нас здесь так. Нелегко. То мы их, то они нас.

Даже меня, закаленного в боях ветерана, видевшего многое, очень многое. Мысль о том, что вот так запросто можно кого-то продать, взять, передать, лишить воли — коробила дико. Ненормально это было, непривычно. Но, эпоха такая. Да и все же, мы не европейцы, которые кораблями перевозили «черную кость» в Новый и Старый Свет.

У нас, получается, это вызвано банальным вопросом: а куда этих людей девать?

Отпусти? Так, они через год опять придут убивать.

Требуй выкуп? Так, не за всех заплатят же.

Убей? Ну… Здесь очень сложный, философский вопрос, что важнее — жизнь человеческая или свобода.

Хоть мне все это чертовски не нравилось, что придется действовать по законам семнадцатого века. Самому в это лезть, руки марать — нет, увольте. Казаки в этом соображают, вот пускай и занимаются.

— Хорошо, Григорий. Пускай люди Чершеньских с ними и занимаются. Перепиши только сколько, кого. — Проговорил с кислой миной на лице.

— Это сделаю, воевода.

— Кстати, как там имущество, что с татар снято было? Трофеи? — Вот это более интересный и важный вопрос.

— Хорошо, я примерно все описал. В Воронеже займусь более точно. Ты скажи, воевода, когда мы на север идем? А то мне же понимать надо, сколько времени на бумажную волокиту закладывать.