Патриот. Смута. Том 4

— Хмыкнул я, сделал короткую рожу, но подьячий явно ждал еще каких-то пояснений. Пришлось продолжить. — Помнишь того степняка, что мы у Маришки взяли? Так вот, он у этого Абдуллы убил всю родню.

— Помню, воевода. Мы-то здесь при чем?

— Я же этого Аргчина сыну хана подарил. Вот этот Абдулла теперь служить мне обязуется. До смерти.

Подьячий посмотрел на него, потом на меня. В глазах стоял вопрос, и он тихо все же его высказал.

— Воевода может мы его… — Он кашлянул хрипло так, горла под своей тощей бородкой коснулся.

— Того?

Жестко, ой жестко, собрат мой.

— Думал я. Полезным может быть.

— Твое дело. Но не верю я этим степнякам. Глаз да глаз за ним. А у нас тут своих дел хватает.

Ох, подьячий, сказал бы я тебе, кому тут из всех нас верить можно, ты бы удивился. Чем больше станет наше воинство, тем больше в нем будет противоречий. Да, всех нас ведет одна цель. Одна идея, но это пока. Все мы связаны присягой. Но разве это сможет удержать всех людей от заговора, бунта и прочих выражений недовольства? Ведь сейчас каждый не только за землю Русскую сражается, но и все больше свои интересы осознавать начнет.

Уже вон — «олигархи», торгаши из Нижнего Новгорода появились, голову подняли, заявили свое здесь в пограничье. А до них то сколько? Полстраны, считай, проехать надо. Еще казаки с Дона и воронежские люди — тоже со своими мыслями и желаниями. Уже три силы.

Дальше будут иные города присоединяться. А еще бояре. А они все — те еще интриганы. И в стане каждой группировки тоже не все едино, у каждого свои интересы.

Что дальше будет, когда вольются к нам отряды пограничных городов, что будет в Ельце? Неясно.

Тяжела работа, ох тяжела, только сделать ее больше некому.

— В острог. Работа не ждет. — Я толкнул коня пятками, и наш отряд двинулся в обратный путь, оставляя за спиной зеленое бескрайнее Поле.

Лагерь встретил шумом, гамом, сборами.

Сотни постепенно снимались и выдвигались на север.

Первыми на лодках, сопровождая раненных и имущество, ушли стрельцы. Часть их возвращалось уже несколько раз за день, вновь брала грузы и раненных и вновь двигалась на север.

Работали люди не покладая рук на веслах, сменялись.

Полковые и беломестные казаки переправились через Воронеж чуть выше, чем месте его впадения в Дон и двинулась по правому берегу. В мое время там стоял вошедший в черту города поселок Шилово. Путь им предстоял неблизкий, но до ночи должны добраться.

Казаки Чершенского тоже двинулись к городу тем путем, которым сюда пришел я с Тренко и Филкой.