Патриот. Смута. Том 4

— Подьячий погладил бороду. — Шустр ты. Писал. Но там же все татарву ждали. У всех, как и у нас на границе разбой чинился. У каждого беды свои и дела свои. Разбили мы войско степное только вчера под вечер, новые письма только сегодня утром я с гонцами отправил.

— Сотня верст, это дня два, может, три. — Вспомнил я, что Федор так говорил.

— Два, если две заводные лошади, то два. Можно и за сутки, но это коней теряя.

— Получается… — Я начал вспоминать какое расстояние до близлежащих крепостей. — До Оскола…

— Оскол сто верст, Курск двести, Белгород тоже двести.

До Ельца чуть больше сотни. Оттуда Лебедянь и Ливны. Там за день управиться можно. Вот и все наши крепости. В Рязань я писать не стал.

— И что думаешь? И вы собратья?

— Думаю, если кто и придет, то не так быстро, как хотелось бы, воевода. — Проговорил Григорий холодно. — Они же не по мановению руки поднимутся и двинуться. Два дня туда гонец. Это я про Оскол. Курск и Белгород — четыре. Хорошо, если сразу примут, если соберутся, если решат вечером, что выдвигаться вообще нужно.

— Он вздохнул. — Сколько на сборы времени? Тут неясно. Ну и дорога. Армия то не как гонец идет. Медленнее. От Оскола дня четыре марша и это если быстро.

Подьячий говорил толково.

— Карту бы мне, на ней все глянуть и высчитать.

Собратья кивали, карта, дело хорошее. Но, денег она стоит не малых. Судя по тому, что молчали все, ни у кого ничего такого не было. Может, у воеводы воронежского чего имелось.

А еще мне ее обещал нижегородец Бобров. Напомнить надо.

— Мыслю так, собратья, с вами поделюсь, пока едем.

— Начал я говорить. — В Москве большое войско собралось. После того, как Скопина отравили, Шуйский, думаю… — А что тут думать, я знал это точно из учебников истории. — Думаю, родню свою бестолковую поставит во главе больших сил. И поведут они полки на ляхов. Смоленск отбивать.

— А чего не додавить Дмитрия? Он же главный враг? — Проговорил Григорий. — Жигмонт сидит себе у города, осаждает. Он на престол не целится.

— Думаю, войско-то у Дмитрия почти все разбежалось.

В Калуге он сел, с трудом людей собирает вокруг себя. Слаб. А тут ляхи уже Смоленск давно осаждают, как бы воевода Шеин не поддался, не сдал города. Насколько слышал, воин он суровый, но… — Я сделал многозначительную паузу. — Без еды не навоюешь. Кончится пища, и сдастся город. А Смоленск, это же крепость великая. Если потеряет ее Василий, как бы бунта не случилось. Да и, вроде бы, сын Сигизмунда Владислав на наш престол метится сесть.

— Может и так.